26 июня 2003 года
газета "Индепендент"
Анна Нейcтат

Что Блэр должен сказать российскому президенту

Учитывая все то, что мы услышали от Тони Блэра за прошедшие дни и недели, не похоже, что на сегодняшней встрече двух лидеров на Даунинг-стрит он захочет задать Владимиру Путину сложные вопросы. Скорее наоборот. Премьер-министр, кажется, стремится сделать все возможное, чтобы упростить многие вещи. В этом-то и состоит его ошибка.

В некотором смысле позиция Блэра понятна. Существует множество причин, почему Великобритания заинтересована в дружеских отношених с Россией, особенно после войны в Ираке. К тому же в путинской России не все так плохо. Налоговые реформы способствовали нормальному развитию бизнесса. Кроме того, были проведены судебная и правовая реформы и, наконец, принят новый уголовно-процессуальный кодекс.

Однако для многих наблюдателей перечень проблем остается длиннее, чем перечень достижений - упомянуть хотя бы свободу слова и широко распространенное применение пыток сотрудниками правоохранительных органов. Можно найти смягчающие обстоятельства, объясняющие, почему успехи Путина в борьбе с советским наследием остаются столь скромными. Однако ничто не способно извинить постыдное наследие самого российского лидера - продолжающуюся войну в Чечне.

Четыре года назад решимость Путина раз и навсегда справиться с чеченскими сепаратистами силовым путем обеспечила ему легкую победу на выборах. В то же время последствия его антитеррористической кампании оказались катастрофическими. Чеченские боевики совершают нападения на мирное население как в самой Чечне, так и за ее пределами, и в последние месяцы мы стали свидетелями новой волны террористических актов. Ежедневно в Чечне погибают российские солдаты и милиционеры. А те, кому удается выжить, приносят жестокость военного времени в мирную жизнь.

Сотням тысяч чеченцев пришлось покинуть территорию Чечни; десятки тысяч живут в ужасных условиях в соседней Ингушетии под постоянной угрозой насильственного возвращения в Чечню. Российские войска в Чечне продолжают изо дня в день казнить, пытать и произвольно задерживать мирных людей, многие из которых впоследствии "исчезают". Не привлекая к ответственности виновных, российское правительство создало атмосферу безнаказанности, которая, в свою очередь, способствует распространению подобного жестокого обращения.

В то же время Путин пытается убедить мировое сообщество в том, что ситуация в Чечне "нормализуется". Независимые наблюдатели сходятся во мнении, что мартовский референдум - который Блэр в июне превозносил так, будто бы это был существенный шаг к стабильной демократии - был фикцией. Данные о 85% населения, якобы принявших участие в референдуме, явно контрастируют со свидетельствами очевидцев, говорящих о пустых избирательных участках (лорд Джадд, специальный докладчик по Чечне Совета Европы, подал в отставку, выражая свой протест по поводу условий, в которых проводился референдум).

С невиданной настойчивостью Путин описывает действия России в Чечне как "вклад в глобальную войну с терроризмом". В действительности необузданная жестокость российских вооруженных сил ежедневно подпитывает этот террор. Недавно опубликованные официальные статистические данные, а также исследование, проведенное организацией Хьюман Райтс Вотч, показывают, что ситуация с правами человека ухудшается. Официальные лица признали существование 49 массовых захоронений, в которых погребены останки почти 3 000 мирных жителей. Кроме того, они предоставили шокирующие данные по "исчезновениям" людей, указав на то, что ежемесячно в Чечне "исчезают"по крайней мере 60 человек. Мы никогда не узнаем, имеют ли люди, задержанные российскими войсками, какое-либо отношение к мировому терроризму, поскольку правда исчезает вместе с ними.

За одну ночь Айшат Мажиева потеряла мужа и трех сыновей. В январе несколько десятков вооруженных людей в масках подъехали на бэтээрах к их дому в Грозном на Яблочной улице. Они ворвались в квартиру и забрали мужа Мажиевой и ее младшего сына, одновременно с этим два других ее сына были задержаны в соседних квартирах, где они проживали со своими семьями. Всех четырех Мажиевых увезли, и больше их никто не видел.

Айшат рыдала, показывая мне фотографии своего младшего сына Арби, которому было всего 19 лет. Он недавно вернулся домой со своим танцевальным ансамблем с гастролей в Москве, Варшаве и Париже. "Почему он? - повторяла как завороженная Айшат. - Почему они забрали его?"

На прошлой неделе Тони Блэр выразил надежду, что они с г-ном Путиным "договорятся о необходимости защиты прав человека, но также и о полном уничтожении любых форм терроризма, исходящего из Чечни ". Я задаюсь вопросом, понимает ли он, с какого рода антитеррористическими мерами он ассоциирует таким образом себя и свою страну.

Интересно также, понимает ли он, что "но также и...." - далеко не лучший способ соединить защиту прав человека и борьбу с терроризмом. И, в конце концов, осознает ли он, что ему представилась наконец уникальная возможность весьма недвусмысленно поднять чеченский вопрос. Решит ли Тони Блэр по-прежнему верить в то, что конфликт в Чечне завершен и что жизнеспособный политический процесс идет полным ходом? Возможно, он убедит себя в этом, поскольку так проще. Два века тому назад в своем знаменитом стихотворении А.С. Пушкин с точностью выразил то, что мы наблюдаем на Даунинг-стрит сегодня:
Ах, обмануть меня не трудно!...
Я сам обманываться рад!

Президент Путин может быть спокоен: Тони Блэр, кажется, решил не принимать правду, не говоря уже о том, чтобы действовать во имя ее. Подобная позиция, однако, окажет медвежью услугу Чечне, России и всему миру.