HUMAN RIGHTS
WATCH Украина PortuguesFrancaisEnglish
EspanolChineseArabic
Все ссылки по стране

РИТОРИКА И РИСК

Нарушения прав человека затрудняют борьбу с ВИЧ/СПИДом в Украине

Март 2006 г.

Краткий глоссарий сокращений и терминов

Краткое содержание

Ключевые рекомендации

Методология

Общие сведения

Нарушения со стороны милиции

Нарушения в системе здравоохранения

Проблемы с доступом ПИН к лечению наркозависимости и АРВ

ВИЧ/СПИД, инъекционное наркопотребление и право на наивысший достижимый уровень здоровья

Рекомендации

Глоссарий основных терминов[1]

Фронтальная/тыльная загрузка - имеется в виду практика, когда наркосодержащий раствор готовится в одном шприце, после чего распределяется по другим шприцам для инъекции. Наркосодержащий раствор перекачивается из одного шприца в другой через носик со снятой иглой (фронтальная загрузка) или переливается с тыльной стороны со снятым поршнем. ВИЧ, гепатит и другие инфекции могут передаваться таким образом в случае, если присутствуют в первом шприце.

Бупренорфин - препарат, использующийся в заместительной терапии при лечении зависимости от опиатов. Включен Всемирной организацией здравоохранения в Примерный перечень необходимых лекарственных препаратов.

Снижение вреда - комплекс мероприятий, направленных на минимизацию негативных индивидуальных и социальных последствий употребления наркотиков, включая ВИЧ-инфекцию, без необходимости отказа от наркопотребления. Включает обмен шприцев, заместительную терапию с использованием таких препаратов, как метадон, просветительские мероприятия общего и адресного характера, тестирование на ВИЧ и инфекции, передаваемые половым путем, психологическое консультирование и медицинскую помощь.

Инъекционное оборудование - такие предметы, как шприцы, вата, нагреватели и вода, используемые для приготовления и введения инъекционных наркотиков. Каждый из таких предметов может быть инфицирован и служить переносчиком ВИЧ или гепатита. Более широкое понятие "приспособления для наркопотребления", помимо инъекционного оборудования, охватывает также предметы, связываемые с неинъекционным употреблением наркотиков, такие как трубки для "крэка".

Метадон - препарат, использующийся в заместительной терапии при лечении зависимости от опиатов. Включен Всемирной организацией здравоохранения в Примерный перечень необходимых лекарственных препаратов.

Пункты обмена шприцев - программы, которые обеспечивают получение стерильных шприцев в обмен на использованные. Во многих случаях на таких пунктах также можно получить информацию о ВИЧ-профилактике, направление на ВИЧ-тестирование, лечение наркозависимости и на получение других медицинских и социальных услуг.

Ширка - обиходное название наиболее распространенных кустарных опиатов в Украине (ацетилированного или экстракционного опия). В Одесской области обозначает кустарное производное амфетамина, известное в других регионах как "винт" или "первентин".

Заместительная терапия - применение психоактивных препаратов, фармакологически родственных веществам, вызывающим зависимость, для замещения последних. В случае с наркопотребителями позволяет избежать употребления наркотиков неизвестного происхождения и качества, замещая их легально полученными препаратами, что позволяет снижать риск передозировки и ВИЧ-инфекии, а также снимает необходимость совершения преступлений с целью получения наркотиков.

Шприц - основными элементами шприца являются игла, цилиндрический корпус и пластиковый поршень. Деления на корпусе шприца используются для дозирования воды или физиологического раствора при растворении твердого вещества в раствор. Шприцы и иглы бывают различного размера и не всегда встречаются в комплекте; шприц с жестко установленной иглой нередко называется "инсулиновым". Стерилизация шприцев возможна, однако органы здравоохранения рекомендуют для каждой инъекции использовать новый шприц.

Жгут - повязка, используемая для "накачки" вен с целью облегчения инъекции. Имеющаяся на жгуте кровь также может быть источником инфекции. Обычно в качестве жгута используются веревка, пояс, резиновый шланг и велосипедная камера.

Винт или первентин - обиходное название кустарного производного амфетамина.

Ломка - клинические проявления, связанные с прекращением или сокращением употребления химического вещества, влияющего на мозг или мыслительную деятельность (т.е. "психоактивного" вещества). Обычно наблюдается, когда такое вещество принималось неоднократно и/или в больших дозах.

Краткое содержание

Сегодня Украина находится на переломном этапе в противостоянии эпидемии ВИЧ/СПИДа. В этой стране сложилась самая тяжелая ситуация в Европе и отмечаются одни из самых высоких в мире темпы распространения ВИЧ-инфекции. По оценкам, число лиц, инфицированных ВИЧ или больных СПИДом, достигает 416 тыс. человек, или 1,7% населения в возрасте от 15 до 49 лет. В условиях, когда значительную роль в распространении эпидемии играют такие факторы, как инъекционное наркопотребление и коммерческий секс, в первую очередь страдают маргинализованные группы населения, подвергающиеся повышенному риску полицейского насилия и произвола со стороны работников здравоохранения. В отсутствие незамедлительных и согласованных шагов по исправлению ситуации эти нарушения прав человека могут свести на нет многие важные позитивные шаги, предпринятые Украиной к настоящему времени для обуздания эпидемии.

Настоящий доклад основан на 101 интервью с ВИЧ-позитивными лицами и представителями групп риска. Хотя они составляют лишь незначительную часть людей, затронутых ВИЧ/СПИДом в Украине, в их рассказах прослеживается общая тенденция: физическое насилие, психологическое давление и процессуальные нарушения со стороны сотрудников правоохранительных органов в сочетании с массовой дискриминацией в здравоохранении не оставляют уязвимым категориям шансов на получения доступа к профилактике и лечению.

В интервью Хьюман Райтс Вотч наркопотребители и работники коммерческого секса отмечали, что милиция с помощью насилия или угроз требует от них денег или тех или иных сведений. Наркопотребители рассказывали, как с этой целью им подбрасывают наркотики, заставляют подписывать сфабрикованные показания или угрожают насилием им или их членам их семей.

Для Украины полицейский произвол, иногда доходящий до пыток, - это хроническая и массовая проблема, выходящая далеко за рамки ВИЧ/СПИДа. При этом нередко жертвами таких нарушений оказываются именно наркопотребители и работники коммерческого секса, поскольку их положение отверженных делает их легкой мишенью для милиции, которая за их счет пытается обеспечить высокие показатели своей работы. Сотрудники правоохранительных органов пользуются наркозависимостью своих жертв для получения нужных показаний: во время «ломки» такие люди особенно уязвимы и большой долей вероятности подпишут все, что от них требуется. С другой стороны, поскольку наркопотребители и работники коммерческого секса считаются асоциальными элементами, милиция может почти не бояться последствий.

По словам наших собеседников из числа наркопотребителей, их задерживают при попытке получить информацию и стерильные шприцы в легальных пунктах обмена, что прямо противоречит заявленной Украиной поддержке снижения вреда, в том числе на уровне руководства правоохранительных органов. Наркопотребители и сотрудники программ снижения вреда рассказывали нам о случаях, когда наркопотребители подвергались притеснениям, аресту и жестоким побоям только за то, что у них находили шприцы в самих пунктах обмена или неподалеку. С препятствиями со стороны милиции сталкиваются и сотрудники просветительских программ для наркопотребителей: отмечены случаи, когда их задерживали или избивали. В тех ситуациях, когда доступ к стерильным шприцам был затруднен присутствием милиции на пунктах обмена, потребители инъекционных наркотиков шли на совместное или повторное использование шприцев, что значительно повышало риск заражения ВИЧ для них самих, их половых партнеров и детей.

Хьюман Райтс Вотч также установлено наличие массовой дискриминации ВИЧ-позитивных лиц и представителей групп риска в здравоохранении. Таким людям отказывают в госпитализации, необоснованно выписывают их из больницы при выявлении ВИЧ-инфекции или оказывают некачественную помощь, которая лишь добавляет унижения и усугубляет состояние здоровья. Наркопотребителей и ВИЧ-позитивных лиц не берут машины «скорой помощи». В отдельных случаях им все же удается договориться о лечении, но при этом приходится платить за услуги, которые должны оказываться бесплатно. С особой остротой, по словам самих ВИЧ-позитивных лиц, врачей СПИД-центров и сотрудников программ профилактики и помощи, проблема отказа в лечении стоит для больных туберкулезом. Это заболевание широко распространено в Украине, оно легко передается и служит одним из главных факторов смертности от СПИДа. Соответственно, отказ ВИЧ-позитивным лицам в лечении туберкулеза чреват смертельными последствиями для них и угрозой здоровью для тысяч других украинцев.

Доступ к здравоохранению для наркопотребителей дополнительно осложняется их регистрацией в медицинских учреждениях, которые направляют сведения о таких людях в милицию. В государственных наркологических центрах наркозависимых лиц, поступающих на лечение, регистрируют в обязательном порядке. В интервью Хьюман Райтс Вотч наркопотребители отмечали, что избегают обращаться за общей или наркологической медицинской помощью, опасаясь, что они окажутся в поле зрения милиции или будут уволены с работы.

Предлагаемое снижение предельных количеств наркотических средств, при превышении которых наступает уголовная ответственность за хранение, чревато усугублением ситуации по всем зафиксированным в настоящем докладе нарушениям. Возможность ареста за ничтожное количество наркотика может обернуться нарастанием темпов распространения ВИЧ/СПИДа, поскольку представители групп повышенного риска будут отсекаться от профилактических программ и поскольку наркопотребители будут чаще попадать за решетку. Последнее само по себе чревато негативными последствиями для здоровья наркопотребителей - многие продолжают употреблять наркотики и в местах лишения свободы. При этом ограниченность программ ВИЧ-профилактики и эффективного лечения наркозависимости в тюрьмах и колониях повышает риск заражения, а наличие других инфекционных заболеваний (таких так туберкулез) может вызвать осложнение на фоне уже имеющейся ВИЧ-инфекции.

Украиной предпринят ряд позитивных шагов по борьбе с эпидемией ВИЧ/СПИДа, главным образом нормативно-правового характера. В национальное законодательство в области ВИЧ/СПИДа, признанное на сегодняшний день наиболее совершенным в регионе, в 1998 и 2001 гг. были инкорпорированы правозащитные гарантии и проверенные практикой подходы в области эффективной борьбы с ВИЧ/СПИДом. Речь, в частности, идет об отмене обязательного ВИЧ-тестирования и о гарантиях прав на конфиденциальность такого тестирования и на информацию о ВИЧ/СПИДе. Национальный закон о профилактике и борьбе со СПИДом прямо предусматривает оказание профилактических услуг наркопотребителям, включая обмен шприцев. Национальная программа в области профилактики и борьбы со СПИДом в качестве одного из главных приоритетов называет внедрение заместительной терапии в сочетании с программами профилактики, помощи и лечения для ВИЧ-позитивных лиц. Внедрение заместительной терапии как средство профилактики и лечения ВИЧ/СПИДа среди наркопотребителей было поддержано и украинским парламентом. В сентябре 2005 г. Украина приступила к реализации программ заместительной терапии на основе бупренорфина для ВИЧ-позитивных наркопотребителей в 7 городах; предусматривалось охватить 200 человек до конца 2005 г. и 6 тыс. – к 2008 г.

Все эти шаги основываются на международном опыте, который свидетельствует о том, что адресная помощь потребителям инъекционных наркотиков (в том числе в форме обмена шприцев и заместительной терапии), обычно обозначаемая собирательным термином «программы снижения вреда», может быть весьма эффективной в предупреждении передачи ВИЧ-инфекции и других негативных последствий наркопотребления. С сожалением приходится констатировать наличие смертельно опасной ситуации, в которой для большинства украинцев все эти гарантии существуют только на бумаге, а на практике систематически подрываются укоренившимися нарушениями в системе правоохранительных органов и учреждений здравоохранения.

По состоянию на январь 2006 г. международными донорами было заявлено выделение более 100 млн. долл. США на поддержку борьбы с эпидемией ВИЧ/СПИДа в Украине. В 2004 г. при поддержке Всемирного фонда борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией НПО «Международный альянс по ВИЧ/СПИД в Украине» начала реализацию программы антиретровирусной терапии, в рамках которой с апреля 2004 г. по 1 декабря 2005 г. к лечению приступили более 2 600 человек. В то время как данная программа считается самой быстрорастущей в Восточной Европе, пока она охватывает лишь часть из 17 300 человек, остро нуждающихся в антиретровирусном лечении. Представление о некоторых факторах, препятствующих более широкому развертыванию антиретровирусной терапии в Украине, дают примеры зафиксированной нами массовой дискриминации в системе здравоохранения.

Заявленное украинским правительством намерение обеспечить наркопотребителям доступ к программам снижения вреда и предпринимаемые властями усилия по облегчению доступа к антиретровирусной терапии свидетельствуют о приверженности защите прав ВИЧ-позитивных лиц и представителей групп риска. Однако без немедленного изменения существующей практики эти политические установки вряд ли обеспечат достижение заявленных целей.

Эффективная борьба со СПИДом в Украине невозможна без политической поддержки права на ВИЧ-профилактику и информацию со стороны всех министерств и ведомств, а не только Министерства охраны здоровья. Ключевая роль, в частности, принадлежит МВД. Последнее должно привлекать к ответственности или увольнять сотрудников, действия которых нарушают национальное законодательство и международные нормы, и без промедления принять меры к тому, чтобы исключить препятствование программам ВИЧ-профилактики со стороны милиции. Украинское политическое руководство должно решительно выступить в поддержку программ профилактики, помощи и лечения для наркопотребителей и принять срочные меры по привлечению к ответственности виновных в нарушениях. Необходимо также обеспечить практическую реализацию уже заложенных в нормативно-правовой базе широких гарантий прав ВИЧ-позитивных лиц и представителей групп риска. Международные доноры, финансирующие программы борьбы со СПИДом в Украине, должны ставить вопрос о том, что эффективность выделяемых средств подрывается массовыми нарушениями прав ВИЧ-позитивных лиц и представителей групп риска.

Ключевые рекомендации

Правительству Украины

В области ВИЧ/СПИДа

  • Прекратить дискриминацию наркопотребителей и ВИЧ-позитивных лиц в доступе к услугам здравоохранения.

  • Обеспечить соблюдение прав украинцев на полную и достоверную информацию о ВИЧ/СПИДе и на защиту от наказания или дискриминации при доступе к такой информации и соответствующим услугам.

  • Обеспечить подготовку по проблемам ВИЧ/СПИДа, снижения вреда и наркопотребления для всех сотрудников учреждений здравоохранения.

В области наркотических средств и наркопотребления

  • Расширить и укрепить соответствующие международным стандартам гуманные методы лечения наркозависимости, в том числе в местах заключения; в частности, в кратчайшие сроки ввести заместительную терапию на основе метадона и бупренорфина.

  • Отклонить предложенные Комитетом по контролю за наркотиками изменения в таблицах размеров наркотических средств, направленные на криминализацию хранения ничтожных количеств определенных наркотиков, что чревато усугублением ситуации с ВИЧ/СПИДом среди наркопотребителей.

В области действий правоохранительных органов

  • Прекратить и публично осудить незаконное использование силы и другое недозволенное обращение со стороны сотрудников милиции и других агентов государства в отношении наркопотребителей и работников коммерческого секса.

  • Прекратить и публично осудить вмешательство милиции и других агентов государства в деятельность программ снижения вреда.

ООН и государствам – участникам международных антинаркотических конвенций

  • Подтвердить право всех лиц на безопасный доступ ко всему спектру услуг ВИЧ-профилактики, включая обмен шприцев и заместительную терапию, как часть права на наивысший достижимый уровень здоровья.

  • Поддержать изменение международных антинаркотических конвенций, с тем чтобы включить в них прямые нормы о необходимости легализации и продвижения всего спектра программ снижения вреда и о побуждении государств-участников к внедрению методов здравоохранения в отношении наркопотребления, в том числе в части расширения доступа к программам снижения вреда и заместительной терапии.

Методология

В основу настоящего доклада легли материалы, собранные в ходе наших исследований на Украине в июне-июле 2005 г. Двумя сотрудниками Хьюман Райтс Вотч было взято 101 детальное интервью у ВИЧ-позитивных лиц, потребителей инъекционных наркотиков и работников коммерческого секса. Интервью проводились в Одессе, Херсоне, Николаеве, Днепропетровске и Киеве – пяти областях из наиболее затронутых ВИЧ/СПИДом.[2] Беседа носила свободный характер, затрагивались самые различные вопросы. Интервью проводились в помещениях неправительственных, государственных или донорских организаций, а также в районе мобильных пунктов программ ВИЧ-профилактики и снижения вреда. Один сотрудник работал через переводчика с украинского и русского, второй проводил все интервью на русском языке. За участие в интервью собеседникам не предлагалось и не предоставлялось никакого вознаграждения.

Выбор большинства собеседников для интервью проводился при содействии украинских НПО, работающих с ВИЧ-позитивными лицами и группами риска. В силу этого обстоятельства собеседники могли иметь больший доступ к соответствующим программам и услугам, чем вся целевая группа. В интересах защиты частной информации и личной безопасности часть имен не разглашается, в некоторых случаях не разглашается и другая информация, позволяющая установить личность собеседника.

Среди собеседников Хьюман Райтс Вотч были также 7 должностных лиц в области здравоохранения и прав человека национального и областного уровня, 2 сотрудника милиции местного уровня, и 75 представителей международных организаций, работающих в области охраны здоровья, НПО, специализирующихся в области ВИЧ/СПИДа или прав человека, и работников здравоохранения. Председатель Комитета по контролю за наркотиками Е.Алексеева наши запросы о встрече отклонила.[3]

Все приводимые в докладе документы являются общедоступными или имеются в досье Хьюман Райтс Вотч.

Общие сведения

ВИЧ/СПИД в Украине

По состоянию на 2005 г. число ВИЧ-позитивных лиц в Украине оценивалось в 416 тыс. человек, или 1,7% населения в возрасте от 15 до 49 лет.[4] Уровень инфицированности в 2005 г. был самым высоким в Европе, а темпы распространения эпидемии – одними из самых высоких в мире.[5] Наступление ВИЧ/СПИДа происходит стремительно. До 1994 г. ежегодно диагностировалось менее 80 случаев, в основном среди иностранцев, заражавшихся половым путем, однако за несколько лет число зафиксированных новых случаев заражения резко возросло.[6] В марте-апреле 1995 г. в Николаеве и Одессе ВИЧ был обнаружен более чем у 1 тыс. наркопотребителей. К 1996 г. ВИЧ-инфекция присутствовала во всех 25 областных центрах, а к 1997 г. общее число зарегистрированных случаев в Украине превысило 25 тыс. – больше половины от соответствующего числа по всей Восточной Европе.[7]

По оценкам, 70% случаев, зарегистрированных в период 1987-2004 гг., приходилось на потребителей инъекционных наркотиков.[8] Исследования по нескольким городам показывают, что ВИЧ-инфекция присутствует у 14-74% ПИН, в то время как средний уровень по стране составляет 8,5-9,6%.[9] Высокий уровень инфицированности отмечен также среди работников коммерческого секса и заключенных.[10]

Распространение коммерческого секса в Украине, как и во сем регионе, было связано с социально-экономическими процессами после распада СССР. Многие РКС употребляют инъекционные наркотики или имеют ПИН среди своих клиентов или половых партнеров. С другой стороны, многие наркопотребители оказывают услуги коммерческого секса, чтобы иметь возможность приобретать новые наркотики. Такое взаимное смешение коммерческого секса и инъекционного наркопотребления повышает риск заражения (как через шприцы, так и половым путем) и делает людей более уязвимыми для насилия и притеснений со стороны милиции. По данным исследования UNAIDS 2000 г., в Николаеве ПИН составляют до 80% РКС, работающих на улице.[11] В Одессе среди РКС, употребляющих инъекционные наркотики, ВИЧ-инфекция зафиксирована у 67%, по сравнению с 17% для тех, кто не прибегает к инъекционной практике.[12]

Официальная статистика показывает рост доли женщин в общем массиве случаев ВИЧ-инфекции, причиной чего считается гетеросексуальная передача.[13] Украинским национальным СПИД-центром и UNAIDS установлено, что эта тенденция зафиксирована в связи с изменением методики ВИЧ-тестирования. С введением в 1996 г. программ профилактики вертикальной передачи ВИЧ-инфекции число беременных женщин, тестируемых на ВИЧ, постоянно увеличивается при одновременном сокращении объемов ВИЧ-тестирования среди ПИН[14] с отменой в 1998 г. обязательного тестирования[15] для этой группы.

Эксперты Всемирной организации здравоохранения считают преждевременным говорить о выходе эпидемии в широкие слои населения только на основании роста числа случаев заражения в результате гетеросексуальной или вертикальной передачи, поскольку большинство случаев гетеросексуальной передачи связано с женщинами – партнерами ПИН, а значительная часть ВИЧ-позитивных беременных женщин – это также партнеры ПИН или сами являются таковыми.[16] Некоторые данные также указывают на недостаточный учет случаев передачи ВИЧ среди мужчин, вступающих в половые отношения с мужчинами, и на то, в последнее время отмечается заметный прирост случаев ВИЧ-инфекции в этой группе.[17]

Украиной достигнут немалый прогресс в борьбе с вертикальной передачей ВИЧ-инфекции: с 28% в 2001 г. до менее 10% в 2003 г. – один из лучших показателей в Восточной Европе.[18] При этом исследования показывают, что ВИЧ-позитивные женщины, употребляющие инъекционные наркотики, могут не иметь равных возможностей доступа к программам профилактики вертикальной передачи.[19]

Стремительное распространение ВИЧ/СПИДа в Украине происходило на фоне взрывного роста заболеваемости туберкулезом.[20] В силу ослабленности иммунной системы у ВИЧ-позитивных лиц с большей долей вероятности развивается открытая форма.[21] Смертность от туберкулеза у таких людей стоит на первом месте.[22] Особенно тяжелая ситуация складывается в местах заключения: из 200 тыс. заключенных открытую форму туберкулеза имеют 7% (14 тыс.), в то время как в целом в местах заключения туберкулез служит причиной смерти в более чем 40% случаев.[23] Серьезной проблемой является мультирезистентная форма, которая нередко возникает при непоследовательном или незавершенном лечении, поскольку бороться с ней труднее и дороже, а вероятность смертельного исхода намного выше.[24]

Серьезной проблемой для Украины является массовое незнание основных фактов о ВИЧ/СПИДе, что признается и на правительственном уровне. По официальным данным, в 2004 г. только 14% молодых людей имели полное представление о ВИЧ/СПИДе.[25] Исследованием Детского фонда ООН и UNAIDS в 2002 г. было установлено, что всего лишь 9% молодых женщин могли назвать три способа ВИЧ-профилактики, в то время как у 75% респондентов присутствовало по меньшей мере одно существенное заблуждение: например, что человек, который выглядит здоровым, не может быть ВИЧ-инфицированным.[26]

Недостаток знаний служит одним из факторов массовой стигматизации и дискриминации, с которыми сталкиваются ВИЧ-позитивные лица. Из 692 таких людей, опрошенных в 2004 г. в 16 городах, 42% отметили нарушение их прав в области занятости, образования, здравоохранения или неприкосновенности частной жизни. Больше 10% респондентов заявили, что из-за ВИЧ-статуса потеряли работу, 9% пришлось сменить место работы. 70% отмечали нарушение конфиденциальности ВИЧ-статуса, более трети заявили, что подверглись принудительному ВИЧ-тестированию. 60% респондентов ответили, что не знают о своем праве на получение бесплатных лекарств или что не могли воспользоваться этой льготой.[27]

В 2004 г. опрос 40 ВИЧ-позитивных женщин, ранее имевших беременность, и 15 медучреждений показал, что почти половине женщин врачи настоятельно рекомендовали прервать беременность; несколько женщин заявили, что это была единственная предложенная им рекомендация. Более трети респондентов отметили худшее отношение при ведении беременности и родов из-за ВИЧ-статуса, более половины утверждали, что в медучреждениях по той же причине их автоматически считали потребителями инъекционных наркотиков.[28]

Инъекционное наркопотребление и ВИЧ/СПИД

По оценкам, в Украине потребителями инъекционных наркотиков являются 397 тыс. человек. (1,6% населения в возрасте от 15 до 49 лет).[29] По всей стране отмечается рост числа новых случаев ВИЧ-инфекции среди ПИН. Большинство таких наркопотребителей – это молодые мужчины, однако в 2004 г. 23% всех выявленных случаев ВИЧ-инфекции среди ПИН приходилось на женщин.[30]

Массовый характер имеет опасная инъекционная практика (совместное и повторное использование шприцев и других приспособлений, использование инъекционного раствора из одной емкости, перекачка или переливание раствора из одного шприца в другой).[31] Отмечается также использование крови для приготовления инъекционных растворов.[32]

Наиболее широко для инъекций используется кустарный раствор ацетилированного или экстракционного опия – «ширка», распространено и нарастает также использование метамфетаминов, в том числе кустарного эфедрина, или «винта». Специалисты отмечают, что в Украине наркотики во многих случаях употребляются на групповой основе и что значительное число наркопотребителей получают наркотики «по бартеру» - в обмен на их приготовление, приобретение и доставку или на сексуальные услуги.[33] Исследования также показывают, что среди потребителей инъекционных наркотиков из числа женщин более широкое распространение имеют совместное использование инъекционных приспособлений, групповая инъекционная практика и получение наркотиков в обмен на услуги сексуального характера.[34]

Эффективным средством профилактики ВИЧ-инфекции и других негативных последствий наркопотребления обоснованно считаются адресные меры помощи, такие как предоставление стерильных шприцев и заместительная терапия. Обычно обозначаемые собирательным термином «снижение вреда», такие меры одобрены ВОЗ и UNAIDS как необходимые элементы стратегий ВИЧ-профилактики и помощи наркопотребителям.[35] Странам, широко внедряющим программы снижения вреда, удается успешно сдерживать массовое распространение ВИЧ/СПИДа среди ПИН и всего населения.[36] Так, в Польше активная национальная политика, включавшая обмен шприцев и другие адресные меры для наркопотребителей, позволила сдержать распространение эпидемии среди ПИН и не допустить ее выхода в широкие слои населения.[37]

Многими органами здравоохранения признано, что для тех, кто не может или не хочет отказаться от наркотиков, самым надежным и эффективным способом обезопасить себя от ВИЧ и других передающихся через кровь инфекций является использование при каждой инъекции стерильного шприца.[38] Украинское национальное законодательство о профилактике и борьбе со СПИДом признает это обстоятельство и прямо говорит об обязанности государства обеспечивать наркопотребителям услуги ВИЧ-профилактики, в том числе через поддержку программ обмена шприцев.[39]

По состоянию на середину 2005 г. в Украине насчитывалось более 250 пунктов обмена шприцев, которые обеспечивались неправительственными организациями и охватывали более 70 тыс. ПИН (почти 20% от оценочного общего числа).[40] Помимо предоставления стерильных шприцев на многих пунктах также оказываются информационно-консультационные услуги, распространяются презервативы и выдаются направления на другие услуги здравоохранения и социальной помощи. Государством обеспечивалась работа 55 консультационных пунктов для ПИН и других групп риска, на некоторых таких пунктах также производился обмен шприцев.[41] В некоторых местах наркопотребители могут получить и медицинскую помощь. Распространенным источником получения шприцев для наркопотребителей являются аптеки, имеющие право легально продавать совершеннолетним любое количество шприцев.

Ключевое значение как для ВИЧ-профилактики среди ПИН, так и для обеспечения дисциплины антиретровирусного лечения ВИЧ-позитивных наркопотребителей имеет доступ к эффективным средствам лечения наркозависимости, однако украинские наркопотребители ограничены в выборе возможностей такого лечения и сталкиваются с серьезными трудностями при попытках получить к нему доступ.

Одной из самых эффективных методик лечения зависимости от наркотиков опиумной группы является заместительная терапия, в частности на основе метадона. Доказано, что это приводит к сокращению потребления наркотиков, снижению преступности и смертности от передозировки, помогает бороться с опасной инъекционной практикой и способствует дисциплине антиретровирусного лечения.[42] В связи с этим ВОЗ, Управление ООН по наркотикам и преступности (UNODC) и UNAIDS совместно рекомендуют включение заместительной терапии, в том числе на основе метадона и бупренорфина, в национальные программы профилактики и борьбы с ВИЧ/СПИДом.[43]

Украинская национальная программа профилактики и борьбы с ВИЧ/СПИДом называет внедрение заместительной терапии в сочетании с программами профилактики, помощи и лечения одной из основных задач.[44] Аналогичной позиции придерживается и Верховная Рада, проводившая в 2004 г. парламентские слушания по проблемам ВИЧ/СПИДа, наркомании и алкоголизма.[45] Однако из-за активного противодействия со стороны части государственных ведомств (в первую очередь – Комитета по контролю за наркотиками, Министерства внутренних дел и Службы безопасности Украины) заместительная терапия остается недоступной для большинства украинцев.[46]

Инициатива Украины о предоставлении заместительной терапии на основе бупренорфина 200 наркопотребителям к концу 2005 г. вызвала критику со стороны ВОЗ, UNODC и UNAIDS как совершенно недостаточная с точки зрения существующей потребности. В совместном докладе в июне 2005 г. эти организации рекомендовали Украине «сделать все возможное для упрощения внедрения и распространения» заместительной терапии на основе метадона и бупренорфина с охватом от 60 до 238 тыс. человек.[47]

Лечению наркозависимости препятствуют и другие факторы. К ним относятся: установленный в государственных наркологических центрах порядок регистрации, создающий наркопотребителям проблемы с правоохранительными органами и работодателями; неэффективность существующего лечения; негативное отношение к наркопотребителям со стороны медработников.[48] Сами наркопотребители и специалисты, работающие в этой области, в интервью Хьюман Райтс Вотч отмечали, что из-за последствий, которыми чревата постановка на учет, многие предпочитают не обращаться за лечением, причем даже по сопутствующим травмам, таким как воспаления, по которым в медучреждении их могут «вычислить» и сообщить в милицию или по месту работы.[49]

Отсутствие эффективного лечения наркозависимости в сочетании с дискриминацией наркопотребителей в здравоохранении также усугубляют ситуацию с туберкулезом и смертностью среди наркопотребителей, больных туберкулезом на фоне ВИЧ-инфекции. Проведенным в 2005 г. обследованием 13 регионов Украины было установлено, что 2450 человек прервали лечение туберкулеза, поскольку были принудительно выписаны из больницы за употребление наркотиков. Из них 420 человек были одновременно инфицированы ВИЧ.[50]

Значительная часть украинских наркопотребителей рано или поздно оказывается за решеткой, что служит серьезнейшим фактором риска ВИЧ-инфекции. В Украине инъекционное наркопотребление в местах заключения носит массовый характер, в то время как возможностей профилактики и лечения там существенно меньше.[51] Соответственно, доля ВИЧ-позитивных лиц среди заключенных в несколько раз выше, чем в целом по стране: по данным ВОЗ, в 2000 г. эта цифра составляла 7%.[52] Помимо этого повышается риск заражения другими инфекциями, в частности туберкулезом, что особенно опасно на фоне ВИЧ-инфекции.[53]

Правоохранительная практика и ВИЧ/СПИД

Правоохранительные органы имеют законное право бороться, в предусмотренных законодательством рамках, с незаконным хранением наркотиков и проституцией. Однако практика украинских правоохранительных органов подрывает усилия правительства, направленные на предоставление информации и услуг наркопотребителям и работникам коммерческого секса – тем самым категориям населения, которые признаны правительством группами повышенного риска с точки зрения ВИЧ/СПИДа. В реальности действия милиции отсекают представителей групп риска от услуг ВИЧ-профилактики.

Недозволенное обращение со стороны милиции, иногда доходящее до пыток, - это распространенная в Украине проблема, наличие и масштабы которой признаются как национальными, так и международными правозащитными структурами.[54] В декабре 2004 г. Европейский комитет по предупреждению пыток – орган по мониторингу соблюдения соответствующей европейской конвенции - обнародовал результаты своего посещения Украины в конце 2002 г. Отмечалось, в частности, что «лица, лишенные свободы милицией, сталкиваются с серьезным риском подвергнуться неправомерному применению силы во время задержания и/или в период содержания под стражей в милиции (особенно на допросах) и что в отдельных случаях могут иметь место серьезные нарушения в обращении/пытки».[55] По данным парламентского уполномоченного по правам человека Н.Карпачевой, опубликованным в июле 2005 г., в ее офис в 2003 г. поступило 1 518 заявлений о пытках и недозволенном обращении со стороны милиции; Министерством внутренних дел за 2002-2003 гг. было получено 32 296 таких заявлений.[56]

Сохранение проблемы полицейского произвола в Украине обусловлено рядом системных причин. С одной стороны, милиции нужно обеспечивать высокие показатели раскрываемости, и это подталкивает ее на поиск «легких» дел.[57] В своем ответе Европейскому комитету по предупреждению пыток правительство Украины признало бытующее среди оперативников «неправильное понимание раскрываемости как основного критерия эффективности их работы» фактором, способствующим нарушениям, поскольку такое «неправильное понимание» приводит к тому, что «некоторые сотрудники пытаются достигать высоких показателей любыми способами».[58] На практике ради получения признательных показаний могут применяться любые недозволенные приемы – вплоть до пыток. Комитет ООН против пыток – мониторинговый орган соответствующей конвенции ООН – в своих заключительных замечаниях по четвертому периодическому докладу Украины выражал озабоченность в отношении «многочисленных случаев осуждения на основе признаний, а также критерия поощрения следователей, который, как утверждается, включает фактор количества раскрытых преступлений, что может стимулировать применение пыток и жестокого обращения к задержанным или подозреваемым лицам с целью принуждения их к ‘признанию’».[59] Национальные и международные правозащитные структуры также выражают озабоченность в связи с непринятием Украиной мер к надлежащему расследованию и уголовному преследованию по фактам нарушений со стороны сотрудников милиции, что способствует созданию атмосферы безнаказанности и консервирует порочную практику.[60]

Как уже фиксировалось Хьюман Райтс Вотч в Казахстане и России, наркопотребители и работники коммерческого секса становятся легкой добычей для правоохранительных органов, стремящихся за их счет обеспечить высокие показатели раскрываемости.[61] В Украине наркопотребителя можно арестовать и осудить за хранение очень небольшого количества наркотика, зачастую даже меньше разовой дозы.[62] Украинское законодательство также предусматривает освобождение от уголовной ответственности за хранение наркотиков в обмен на «содействие раскрытию преступлений, связанных с их незаконным оборотом» - положение, которое может подтолкнуть сотрудников милиции на крайние меры ради получения информации от наркопотребителей.[63] Люди, находящиеся в состоянии «ломки», являются особенно уязвимыми и в большей степени склонными к сделке с милицией. При этом, поскольку наркопотребители и работники коммерческого секса считаются асоциальными элементами, оперативники могут почти не опасаться последствий.

Наши собеседники отмечали, что сотрудники милиции иногда и сами признаются, что им нужно выполнять план. Сотрудница одной из программ помощи приводила слова милиционера, арестовывавшего у нее на глазах наркопотребителя с высокой температурой: «Ей все равно помирать, а у меня план. Ну, и что делать? Мне надо в этом месяце два дела закрыть, а то выгонят».[64]

Исследованиями положения РКС в Центральной и Восточной Европе и в Центральной Азии установлено, что полицейский произвол, включающий изнасилование и другие проявления физического насилия, служит серьезным дополнительным фактором риска для этой группы – с точки зрения как ВИЧ-инфекции, так и других заболеваний.[65] В ряде стран постсоветсткого пространства также зафиксирована практика «субботников» - бесплатного предоставления милиции сексуальных услуг (нередко без использования презервативов) в обмен на прекращение притеснений или вместо ареста.[66]

Исследования ситуации в нескольких странах показывают, что жесткая уголовная ответственность за хранение наркотиков и связанная с этим правоохранительная практика служат прямыми и косвенными факторами риска для наркопотребителей с точки зрения как ВИЧ-инфекции, так и других негативных последствий для здоровья.[67] Боязнь подвергнуться аресту или полицейскому произволу создает среди наркопотребителей атмосферу страха, отталкивая их от услуг ВИЧ-профилактики и здравоохранения вообще и способствуя распространению опасных практик. В некоторых странах многие потребители инъекционных наркотиков стараются не носить с собой шприцы или другие приспособления, поскольку их наличие, даже если это не запрещено законом, может указывать на употребление наркотиков, что, в свою очередь, может привести к наказанию по другим основаниям.[68] Присутствие полиции на официально действующих пунктах снижения вреда, таких как пункты обмена шприцев, или поблизости отпугивает наркопотребителей от программ профилактики и помощи.[69]

Во многих странах приняты меры по обеспечению наркопотребителям права на наивысший достижимый уровень здоровья через изменение полицейской практики в интересах безопасного доступа к услугам ВИЧ-профилактики. В США в некоторых юрисдикциях право наркопотребителей на снижение вреда обеспечивается судебными решениями, запрещающими полиции арестовывать или привлекать к ответственности лиц, обращающихся за обменом шприцев, только на том основании, что в использованных шприцах может находиться остаточное количество наркотика; применяются также приказы по полицейскому департаменту, запрещающие патрулирование вблизи пунктов обмена шприцев.[70] По меньшей мере в 27 городах по всему миру, в том числе в Швейцарии, Германии, Австралии и Канаде, созданы организованные пункты, где наркопотребители могут сделать себе инъекцию в условиях, отвечающих санитарным нормам, и без риска подвергнуться аресту или уголовному преследованию за хранение запрещенных препаратов.[71] На момент подготовки настоящего доклада в Украине завершалась подготовка планов по внедрению программ обмена шприцев в местах заключения[72] по примеру стран Западной и Восточной Европы и Центральной Азии, включая Белоруссию, Молдавию, и Киргизию.[73]

Система здравоохранения

Структура украинской системы здравоохранения не претерпела значительных изменений с советских времен. Она остается вертикально-централизованной и имеет самостоятельные специализированные направления по ВИЧ/СПИДу, туберкулезу, инфекциям, передаваемым половым путем, и наркомании. Каждое из этих направлений имеет собственных специалистов и специализированные лечебные учреждения. Охрана здоровья в местах заключения обеспечивается параллельной системой в структуре Государственного департамента по вопросам исполнения наказаний.[74] Отсутствие эффективной координации между специализированными направлениями в общем здравоохранении и между «общегражданской» и тюремной медициной зачастую приводит к тому, что люди, нуждающиеся в комплексной помощи, оказываются в «подвешенном» состоянии.

Министерство охраны здоровья Украины разрабатывает национальную политику в области здравоохранения, а также осуществляет непосредственное администрирование и финансирование части медучреждений. В каждой из 27 административно-территориальных единиц имеется собственный комитет по здравоохранению, в непосредственном ведении которого также находится определенное количество медучреждений. Низовой уровень здравоохранения обеспечивается местными администрациями.[75]

По состоянию на июль 2005 г. в Украине насчитывалось 25 региональных СПИД-центров, под одному СПИД-центру в Киеве и Севастополе и пять городских СПИД-центров в районах с высокой заболеваемостью ВИЧ/СПИДом. Антиретровирусная терапия обеспечивалась в 15 региональных центрах; жители других регионов могли обращаться за АРВ в клинику НИИ эпидемиологии и инфекционных болезней им. Л.В.Громашевского в Киеве.[76]

В силу своей специализации СПИД-центры не оказывают комплексной помощи. ВИЧ-позитивные лица, нуждающиеся не только в диагностике и лечении ВИЧ/СПИДа как такового, но и в лечении, к примеру, туберкулеза или наркозависимости, должны обращаться в соответствующие профильные учреждения или в поликлинику по месту жительства на общих основаниях. В то время как проблемы зачастую имеют междисциплинарный характер, специалисты по ВИЧ/СПИДу в большинстве случаев не пересекаются ни с наркологами, ни с фтизиатрами.

Конституция Украины гарантирует оказание бесплатной медицинской помощи в государственной системе здравоохранения.[77] В условиях экономического кризиса последних десятилетий произошло значительное сокращение расходов на здравоохранение, что привело к появлению в государственных учреждениях системы официальных поборов, иногда под видом «пожертвований» или «добровольного возмещения расходов». Нередки случаи, когда в государственных медучреждениях деньги за лечение требуют и в виде взяток.[78]

В 2002 г. Конституционный суд Украины подтвердил, что медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях должна оказываться «без предварительной, текущей или последующей оплаты», признав, однако, что предоставление услуг, выходящих за рамки установленного перечня, может осуществляться на возмездной основе. Впоследствии правительством был утвержден соответствующий перечень, включающий неотложную помощь и ведение беременности и родов. Социально уязвимым категориям населения (инвалиды, малолетние дети, пенсионеры) медицинская помощь оказывается бесплатно или со скидкой.[79] Для ВИЧ-позитивных лиц обеспечение бесплатными лекарствами гарантировано законом о профилактике и борьбе со СПИДом.[80]

Введение сборов за услуги здравоохранения серьезно осложнило для многих украинцев доступ к медицинскому обслуживанию. Опрос 9 478 домохозяйств, проведенный в 2002 г. Государственным комитетом по статистике, показал, что больше 25% из них не могли получить необходимую медицинскую помощь ни для кого из членов семьи, в большинстве случаев – из-за высокой стоимости медикаментов, услуг и медицинских приборов. Было также установлено, что у значительного числа больных требовали плату за услуги, которые государственным здравоохранением должны предоставляться бесплатно.[81] 78% респондентов, опрошенных в 2003 г. Центром «Социальный мониторинг» и Институтом социальных исследований, считали, что все или почти все должностные лица берут взятки, причем больше всего – в системе государственного здравоохранения. Это подтверждается и опросом 2002 г., проводившимся общественной коалицией «Партнерство за прозрачное общество», в ходе которого более половины респондентов заявили, что давали взятки врачам.[82]

Нарушения со стороны милиции

Как наркомана, меня милиция за человека не считает. У меня, у наркомана, никаких прав нет. Милиция все что угодно может сделать.
- Интервью с потребителем инъекционных наркотиков,
Херсон, 9 июля 2005 г.

Кто-то вообще на пункт обмена шприцев не ходит. Вчера там милиция была. Избили одного, сильно. У парня деньги потребовали, а он говорит – нету. Ширку ему подкинули, говорят: «Теперь найдешь». А у него вообще денег не было, по правде. Вот и избили его.
- Интервью с социальным работником,
Днепропетровск, 12 июля 2005 г.

Хьюман Райтс Вотч зафиксированы действия милиции, нарушающие основополагающий запрет пыток и жестокого обращения, а также процессуальные нормы. Многие наши собеседники из числа наркопотребителей, работников коммерческого секса и сотрудников программ помощи отмечали, что сотрудники милиции при аресте и во время содержания под стражей вымогают у наркопотребителей деньги или требуют информацию с помощью физического или психологического давления (жестокие побои, электрошок, удушение противогазом,[83] угроза изнасилованием), а также прямо вмешиваются в предоставление наркопотребителям и РКС информации и услуг в области ВИЧ-профилактики. Наркопотребители и сотрудники программ снижения вреда также сообщают о практике подбрасывания наркотиков домой или лично человеку, который затем на этом основании подвергается аресту или недозволенному обращению.

Международное право безоговорочно запрещает пытки и другие виды жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания со стороны государственных должностных лиц или лиц, выступающих в официальном качестве.[84] Этот запрет распространяется «не только на действия, вызывающие физическую боль, но и на действия, причиняющие жертве психические страдания»,[85] включая запугивание и другие виды угроз.[86] Международное право также признает недопустимым использование в качестве доказательств заявлений, полученных с помощью пыток, за исключением случаев, когда это используется против лица, обвиняемого в пытках.[87] Последний запрет преследует цель лишить должностных лиц по поддержанию правопорядка заинтересованности в получении информации с помощью пыток и служит одной из гарантий права не свидетельствовать против себя.[88] Международное право также гарантирует право на свободу и личную неприкосновенность и право не подвергаться произвольному аресту и содержанию под стражей.[89]

Когда сотрудники милиции подвергают наркопотребителей или работников коммерческого секса изнасилованию или другим физическим посягательствам с целью наказания, запугивания, принуждения к даче показаний или с любой иной целью, они тем самым нарушают основные гарантии против пыток и жестокого обращения и право на свободу и личную неприкосновенность. Нарушение запрета пыток и жестокого обращения имеет место и в том случае, когда сотрудники милиции используют наркозависимость для принуждения наркопотребителей в состоянии «ломки» к даче показаний или вымогания у них денег, а также когда они отказывают таким лицам в медицинской помощи.

Произвол в отношении наркопотребителей

Физическое насилие и жестокое обращение

Как говорил в интервью 27-летний Владимир, за шесть лет, пока он употреблял наркотики, в Херсоне его неоднократно задерживали на длительный срок и подвергали его жесткому физическому и психологическому прессингу, требуя денег или показаний: «Это просто террор какой-то против наркоманов. Они только и знают, что силу применять».

В 2002 г. Владимира продержали в СИЗО 27 суток:

    Следователи и еще, там, всякие со мной «беседы» проводили. По-настоящему чтобы наказать – звали качков, «спортсменов»… Сначала десять суток продержали, потом вроде выпустили, в машину посадили, чтобы «домой отвезти», а потом вдруг раз – новое постановление на арест. И еще на десять суток. Потом они еще раз это повторили, и я еще семь суток отсидел.

    Примерно дней семь физически прессовали, сломать пытались. Били до потери сознания. Физически и морально ломали… Пытали меня, ласточку делали.[90] Противогаз наденут, руки к ногам наручниками, потом палку под мышками проденут – и подвесят между двумя сейфами, здоровые такие сейфы. В живот били, пока сознание не потеряешь. Еще по пяткам дубинками своими. Боль сильная, а следов почти никаких.

    Хуже всего, когда на психику давят. Меня как-то побили – все болит, только-только сознание не теряешь. А они грозятся изнасиловать. Говорят, зэка другого приведут, он меня опустит. Люди после такого с собой кончают.[91]

30-летняя Ольга говорит, что милиция не давала ей покоя, зная, что она употребляет наркотики. В 2001 и 2004 гг. в Николаеве к ней домой приходили сотрудники милиции и требовали дать показания по неким делам. Ольга рассказывала, как в 2001 г. милиция ворвалась в квартиру через окно: 7-летней дочери зажали рот, чтобы не кричала, а саму Ольгу забрали в отделение:

    Завели меня через боковую дверь, через главный вход не стали. Никто не знал, что я там. Натянули противогаз на голову. У противогаза шлаг такой длинный – они его затыкают, так что дышать невозможно. Руки у меня были под коленками скованы наручниками, так что скрючиться пришлось. И так вот больше часа. Воздух перекрывают, а сзади по спине бьют – по почкам палкой резиновой. У меня в такие моменты вообще дыхание перебивало. Пугали еще, говорили: «Сейчас ты нам стриптиз на столе станцуешь». Ругались по-всякому. Иногда на чуть-чуть противогаз приподнимут, дадут подышать. Забрали меня часов в 11 утра, а отпустили только в 8 вечера. Все спрашивали: «Где этот парень?» - а я твердила, что понятия не имею.[92]

44-летний Александр прекратил употреблять наркотики летом 2004 г. после 25 лет инъекционной практики, однако у него нередко продолжали возникать проблемы с милицией. Летом 2004 г. его остановили и обыскали на предмет наличия шприцев и денег: «Меня бросили на землю, надели наручники и протащили метров триста. Избили так, что ‘скорую’ пришлось вызывать. Всю ночь продержали в отделении, и все это время били постоянно».[93]

С 46-летним Иосифом мы беседовали на пункте обмена шприцев в Николаеве. По его словам, его несколько раз задерживали, в том числе на трое суток в 2004 г.:

    Взяли меня в ласточку. Руки – в наручники и подвесили на крюк в стене… И вот так часами. У меня еще через четыре месяца руки и запястья ничего не чувствовали. Еще кулаками били и дубинками. И ногами тоже. Куда придется: в живот, по спине, везде. А еще телефонным проводом мне член перетягивали, туго так, что кровообращение пережимали. Потом провод в стенку – там ток был. Напряжение маленькое, но все равно больно по-настоящему, ток все-таки.[94]

30-летний Константин рассказывал, как в Днепропетровске его часто останавливали сотрудники милиции и требовали деньги или информацию на других наркопотребителей. В 2001 г. в милиции он подвергался пыткам:

    Мне сковали наручниками руки и лодыжки вместе, потом продели палку под мышками и на ней подвесили. Били по спине и почкам, пока сознание не потерял. Я взял на себя грабеж. Они мне хотели четыре повесить, если я на этом одном не сознаюсь.

    Первый день пытали, потом следователю меня передали. Когда били, я себя не мог контролировать, в истерику впал. Говорить уже сил не было. Несколько ребер мне сломали, дышать трудно было, и кашель еще. Ну, и где-то синяки, где-то опухло. Сегодня, может быть, можно было бы и пожаловаться, а тогда я не жаловался. Только еще хуже было бы. Я знаю случаи, когда люди жаловались, а потом последствия были нехорошие.[95]

Особенно уязвимым представляется положение употребляющих наркотики беспризорных детей, поскольку за них обычно некому вступиться. Одного из подопечных Ларисы Борисенко, социального работника днепропетровской НПО «Виртус», в 2005 г. обвинили в убийстве 15-летней девочки. Лариса рассказывала Хьюман Райтс Вотч, что были свидетели, которые могли подтвердить невиновность подростка, но того арестовали и подвергли пыткам: «А когда ему к голове ток подключили – он сознался в убийстве».[96]

Подбрасывание улик

Многие наши собеседники из числа наркопотребителей, адвокатов и сотрудников программ помощи говорили о практике, когда милиция подбрасывает наркотики домой или в карманы, чтобы затем на основании этого арестовать человека, вымогать у него деньги, или требовать информацию. Адвокат из фонда «Дорога к дому» отмечал: «Здешняя милиция всех наркоманов в лицо знает и знает, куда наркотики подбросить. Они так информаторов вербуют. Подкинут наркотики, арестуют, а потом скажут, что придется стукачом поработать».[97]

Владимиру в Херсоне милиционеры подбросили наркотики и предложили выбирать: «Мне сказали, что придется сознаться в хранении ширки. Сказали, что за три тысячи баксов дело можно закрыть». По словам Владимира, в милиции его предупредили, что ему лучше не жаловаться:

Прямо так и сказали: «Будешь жаловаться – мы кучу свидетелей приведем, они скажут, что это не мы сделали, что на самом деле это ты сам одному из наших запихнул». Они со всех сторон на психику давят. Угрожали, что родственникам плохо будет, и друзьям тоже, еще говорили: «Мы твоим корешам скажем, что ты их заложил». Милиция кого хочешь виноватым выставит. Все эти физические и моральные пытки просто невозможно вынести.[98]

Наркопотребители в роли информаторов и «свидетелей» обвинения

В интервью Хьюман Райтс Вотч сотрудники правоохранительных органов рассказывали о периодических рейдах с целью выявления наркопотребителей и постановки их на учет в милиции и наркодиспансерах,[99] а также о том, что наркопотребители считаются важным источником информации о наркобизнесе и других преступлениях. Такое отношение к наркопотребителям может служить дополнительным фактором риска ВИЧ-инфекции, поскольку люди из-за возможных последствий могут испытывать страх перед обращением к услугам ВИЧ-профилактики и могут бояться сами принимать меры предосторожности (например, иметь при себе стерильный шприц), поскольку это чревато арестом.

Как нам разъяснял начальник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков УМВД в Херсонской области Валерий Мельниченко, милицейские рейды выполняют одновременно задачи профилактического и оперативного характера: «Мы проводим рейды во взаимодействии с другими ведомствами. Эти рейды носят предупредительный характер, чтобы поставить людей на учет в органах милиции». По его словам, арест человека за хранение наркотиков, с одной стороны, призван оказывать сдерживающее воздействие, с другой – содействовать уголовному преследованию наркодилеров, поскольку информация, получаемая от наркопотребителей, помогает задерживать продавцов: «Мы можем от осужденных получать информацию о наркодилерах».[100]

На одном из пунктов обмена шприцев в Николаеве нам удалось побеседовать с сотрудником милиции Андреем, поводившим там с напарником «проверку» с целью выявления наркопотребителей и сбора оперативной информации (подробнее см. ниже). Он рассказывает: «Мы два раза в год проводим проверки по выявлению наркоманов, вот как сейчас. Каждый раз в течение месяца… Наркоман вам все выложит, только бы в отделение не забирали… Довольно часто информацию дают. Они знают, как важно помогать нам бороться с преступностью и ловить преступников».[101] Его напарник Василий объяснил, что задержание автоматически означает наказание: «Мы задерживаем человек по десять в неделю… Все эти десять, которых мы за неделю забираем, получают приговор. Попался – обратной дороги на волю уже нет».[102]

Согласно украинскому законодательству при обыске лица или квартиры обязательно присутствие по меньшей мере двух понятых,[103] однако милиция зачастую игнорирует это требование. Адвокаты, защищающие наркопотребителей, социальные работники и сами наркопотребители отмечают, что обыск нередко проводится в отсутствие понятых или они «назначаются» милицией задним числом.[104] Адвокат Виктория Белова рассказывала, как уже осужденных наркопотребителей милиция использует не только как источник информации, но и как понятых: «Милиция по каждому делу одних и тех же свидетелей приводит. Возьмут несколько человек, и те необъективные показания дают в пользу милиции. [На суде] я спрашиваю свидетелей, давали ли они раньше показания в суде, и они говорят, что да, давали… Я много лет одних и тех же людей вижу, все время свидетелями выступают».[105]

Использование наркозависимости для принуждения к даче показаний

Наркозависимость используется милицией для получения показаний от наркопотребителей, которые могут в состоянии «ломки» согласиться на что угодно. По словам Павла Скалы, много лет работавшего старшим следователем по особо важным делам департамента по борьбе с незаконным оборотом наркотиков МВД, допрос наркопотребителя в состоянии «ломки» - «это, к сожалению, все еще обычная следственная практика».[106] Адвокаты и социальные работники также отмечают умышленное использование милицией состояния «ломки» как средства принуждения к даче показаний и вымогания денег под угрозой содержания под стражей; при этом наркопотребителям в таком состоянии отказывают в медицинской помощи.[107]

Социальный работник из киевской НПО Клуб «Эней» рассказывал: «Наркопотребители, которые к нам на обменные пункты приходят, они – наркозависимые. Даже если в этот момент у него наркотиков нет, только чистые шприцы, то по украинскому законодательству его можно на 72 часа забрать для установления личности.[108] Наркопотребитель за трое суток под стражей практически все что угодно подпишет, буквально все. Чтобы избежать этого, люди пытаются откупаться от милиции, даже если у них с собой наркотиков нет».[109] О том же говорил и руководитель этой НПО Евгений Кривошеев: «Если посадить наркопотребителя на некоторое время за решетку без наркотиков – его в два счета сломать можно. Все подпишет».[110]

Прямое вмешательство милиции в программы ВИЧ-профилактики для наркопотребителей

Милиция часто вокруг этого пункта [обмена шприцев] крутится. Меня несколько раз останавливали. Сумку посмотрят… Спросят: «Куда направляешься? С какой целью?» Предупреждают: «Лучше здесь не появляйся. Чтобы мы тебя поблизости не видели».
- Марта, 23 года, потребитель инъекционных наркотиков
из Днепропетровска, 12 июля 2005 г.

Сотрудники программ снижения вреда в Одессе, Херсоне и Киеве говорили, что у них есть договоренность с правоохранительными органами о признании обмена шприцев одной из законных форм ВИЧ-профилактики.[111] В поддержку этих программ высказываются и некоторые милицейские руководители. Начальник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков УМВД в Херсонской области Валерий Мельниченко заявил Хьюман Райтс Вотч, что у его подразделения есть договоренность с местной НПО «Мангуст» о поддержке обмена шприцев.[112] Начальник аналогичного отдела в Днепропетровской области Олег Соколов заявил, что, «в принципе, позитивно» относится к обмену шприцев, но считает, что это «обязательно должно делаться под контролем правоохранительных органов».[113]

На практике, однако, милиция часто вмешивается в деятельность адресованных потребителям инъекционных наркотиков программ ВИЧ-профилактики, включая обмен шприцев. Хьюман Райтс Вотч получены многочисленные заявления наркопотребителей о фактах притеснений, арестов и иногда жестокого избиения за наличие у них шприцев (как новых, так и использованных) непосредственно на пунктах обмена иди поблизости.

В интервью Хьюман Райтс Вотч многие ПИН говорили об отсутствии большого желания пользоваться услугами пунктов обмена шприцев из-за страха подвергнуться задержанию или избиению. Многие также отмечали, что вмешательство милиции в работу пунктов вынуждает их прибегать к опасной инъекционной практике, включая совместное или повторное использование шприцев. Нами также зафиксировано несколько случаев притеснения милицией сотрудников программ ВИЧ-профилактики для потребителей инъекционных наркотиков.

Притеснение наркопотребителей на пунктах обмена шприцев и в аптеках

Мы буклеты раздаем «Знай свои права», а милиция ими же людей лупит, рвет на глазах.
- Сотрудник программы снижения вреда,
пункт обмена шприцев, Днепропетровск, 12 июля 2005 г.

Цель программ обмена шприцев состоит в том, чтобы снизить риск передачи ВИЧ и других инфекций, обеспечив постоянное использование наркопотребителями стерильных шприцев. Сбор или обмен шприцев на новые способствует общему оздоровлению населения, поскольку «грязные» шприцы выводятся из обращения и безопасно утилизируются. Пункты обмена также могут служить площадкой для других программ помощи через предоставление информации, консультирование или выдачу направлений.

Хьюман Райтс Вотч установлено, что сотрудники милиции нередко останавливают посетителей пунктов обмена шприцев в близлежащем районе или досматривают людей на самих пунктах. При этом изымаются шприцы, наличие которых используется как для обвинения человека в хранении наркотиков, так и для вымогания денег или требования предоставить информацию.

В момент прибытия представителей Хьюман Райтс Вотч на один из пунктов обмена в Николаеве там находились только сотрудники. Один из них сообщил, что за десять минут до того на пункт зашли двое сотрудников милиции, которые арестовали и избили посетителя: «Милиция сегодня уже два раза приходила. Они почти все время здесь крутятся. Каждый день заходят. И из отделения местного, и ОБНОН. Тусуются здесь в штатском, под наркоманов работают».[114] По словам собеседника, сотрудники милиции задерживают посетителей и отбирают у них новые шприцы, поэтому наркопотребители «стараются не задерживаться здесь, раз милиция все время рядом… Наши социальные работники предупреждают посетителей, если милиция близко».[115]

За то время, пока представители Хьюман Райтс Вотч находились на пункте обмена, туда приходили несколько наркопотребителей. Они говорили, что из-за постоянного присутствия милиции иногда лучше не приходить и что, в любом случае, лучше не задерживаться. Говорит один из этих людей - Олег: «Минимум, раза три-четыре так было, что я видел милицию рядом с пунктом и не подошел, потому что менты же кругом… Можно я теперь пойду, а то, честно говоря, стремно здесь слишком долго стоять».[116]

29-летнюю Регину дважды арестовывали на пункте обмена, последний раз – за неделю до интервью с представителями Хьюман Райтс Вотч. Она рассказывает:

    Я побаиваюсь здесь рядом задерживаться, потому что в пятницу меня милиция остановила… Меня здесь и раньше забирали, прошлым летом. Все то же самое. Я с другого пункта выходила, там наркоманы были, шприцы на земле валялись. Мент подошел, шприц поднимает и говорит: «Это твой», - ну, и дело на меня завел. Меня по 14-й статье на месяц в наркодиспансер отправили. Из-за милиции шприцы с собой носить страшно.[117]

Вскоре после ее ухода на пункт зашли те самые двое милиционеров, о которых нам говорили социальные работники. Они подтвердили, что действительно задерживают здесь наркопотребителей, и заявили, что не верят в то, что обмен шприцев способствует ВИЧ-профилактике. По их словам, они готовы уничтожать наркопотребителей, как нелюдей. Говорит один из них:

    С начинающими, кого еще не затянуло, мы стараемся объяснять, показывать, до чего наркотики доводят, что они людей убивают. Недели полторы назад вот здесь же 16-летнего пацана взяли. Посадили в машину, показали ему наркоманов, как они выглядят, на кого похожи. А он только-только начинал. С друзьями раз-другой попробовал, а потом сюда пришел за информацией.[118]

Пытаясь с помощью силовых методов «прочистить мозги» подростку, этот сотрудник милиции фактически лишил его возможности получить на пункте обмена информацию о снижении вреда.

Начальник ОБНОН УМВД Днепропетровской области Олег Соколов признал, что местная милиция действительно вмешивалась в работу пунктов обмена шприцев, но при этом утверждал, что такие случаи не носили массового характера и к моменту интервью проблема была снята. Он заявил, что милиция не «ловит наркоманов» на таких пунктах: «Идея о том, что они [милиционеры] сидят и ждут людей – это просто выдумки».[119] Однако сотрудники программ снижения вреда и посетители пунктов обмена в Днепропетровске отмечали частое присутствие и произвол милиции и то, что это отталкивает наркопотребителей, которые в результате нередко вынуждены прибегать к повторному или совместному использованию шприцев.

33-летний Денис с 12-летним инъекционным стажем рассказывал, что его неоднократно забирали на пункте обмена, последний раз – за неделю до интервью. Наш собеседник знал об опасности заражения ВИЧ при совместном использовании шприцев, но объяснял нам, что не всегда может пойти на пункт обмена, опасаясь ареста, и что наличие у него новых шприцев может дать повод милиции «прицепиться»:

    Менты забирают шприцы и выбрасывают. Последний раз это с месяц назад было. У меня документов с собой не было – обыскали, нашли шприц и деньги. Шприц выбросили, деньги забрали. В лоб дали и отпустили. Раза три такое было, вечером обычно. Вечером патрули выходят. А шприц новый выбросили. Когда останавливают, на руках следы проверяют… Со шприцом лучше на улицу не выходить, потому что в любой момент остановить могут… Если шприц старый, все ясно – наркоман. Если новый – можно сказать, что для укола обычного, но они все равно могут руки проверить, и там сразу видно.[120]

В Херсоне 27-летний Андрей рассказывал Хьюман Райтс Вотч, что хотел бы получать шприцы в обменном пункте, но присутствие милиции поблизости отпугивает его: «Стараюсь пореже туда ходить, в неделю два-три раза. Я знаю, что там менты караулят, так что стараюсь там не светиться». За две недели до интервью Андрея остановили: «Это как раз тот случай был, после которого желание сюда ходить пропадает. Пришел, шприцы взял, а за два квартала отсюда останавливают. Менты бепредельничают, издеваются. А мне что делать? Ну, накатаю я жалобу, и куда она пойдет?»[121]

По словам 37-летнего Григория, занимающегося социальной работой в одном из поселков близ Николаева, наркопотребители отказываются приносить шприцы на обмен, говорят: «Стремно, не будем мы этого делать». Собеседник отмечал, что наркопотребители «не хотят собирать все шприцы и ждать, пока я их поменяю. Они милиции боятся, потому что шприцы с кровью, и они под статью попасть могут».[122] В итоге частичное сохранение в обращении использованных шприцев подрывает саму идею обмена.

Важным источником стерильных шприцев для наркопотребителей служат аптеки, которые имеют право продавать совершеннолетним шприцы в неограниченном количестве. Однако Хьюман Райтс Вотч установлено, что в некоторых городах аптеки находятся под наблюдением сотрудников милиции, которые отслеживают покупателей шприцев с целью выявления наркопотребителей, которые затем подвергаются аресту, вымогательству и другим нарушениям.

По словам 32-летнего Михаила, в Одессе «милиция часто пасет аптеки и забирает наркоманов, у кого шприц найдут… Вот и вчера у одной аптеки менты орудовали». Собеседник сообщил, что в мае 2004 г. его самого арестовали и избили у одной из аптек: «Менты просто рядом болтаются, наркоманов вылавливают. У меня в заднем кармане новенький шприц лежал, так вот один мент меня за руку схватил, а другой попытался его вытащить… Я думаю, что эти патрули только на риск толкают. Я много раз видел, как наркоманы подбирают шприц с земли, дождичком и мочой сполоснут – и в дело. Я сам видел, как люди приходят, набирают старых шприцов из корзины».[123]

Притеснение сотрудников программ снижения вреда

В Украине на официальном уровне признается, что самыми эффективными, а иногда и единственно возможными, ВИЧ-просветителями для маргинализованных групп, таких как потребители инъекционных наркотиков, являются наставники.[124] Однако они и другие социальные работники, контактирующие с такими лицами, зачастую отождествляются со своими подопечными и подвергаются дискриминации и насилию со стороны представителей власти. В нескольких НПО нам говорили, что в последнее время отмечается некоторое улучшение ситуации благодаря их последовательной разъяснительной работе с милицией, однако проблема сохраняется, о чем свидетельствует ряд зафиксированных Хьюман Райтс Вотч случаев.

Сотрудники киевской НПО Клуб «Эней», работающей в области снижения вреда, сообщили, что нередко подвергаются аресту; последний случай имел место за два часа до интервью с представителями Хьюман Райтс Вотч. Даниэлу, по ее словам, дважды арестовывали с большим количеством использованных шприцев, собранных у наркопотребителей: «У меня целый пакет был, штук сто, наверное. Милиция пришла на пункт обмена, забрали всех наркоманов…, и социальных работников вместе с ними. Позвонить не дали. Очень грубо себя вели. У нас даже шанса не было объяснить, кто мы такие. Продержали нас часа четыре».[125] Рассказывает Томас: «Милиция нас знает. Иногда здоровается, а иногда забирает наших людей. Раньше хуже было, теперь меньше беспокоят». Последний раз наш собеседник сталкивался с притеснениями на пункте обмена утром накануне интервью.[126]

По словам сотрудников этой НПО, у них имелась договоренность с милицией и городскими властями о раздаче шприцев, однако местные власти игнорировали это обстоятельство: «Ситуация с милицией очень неоднозначная. С начальниками уже никаких проблем нет, они понимают ситуацию. А вот их подчиненные не смогут получать на лапу, если начнут сотрудничать с нами».[127]

Клуб «Эней» также договорился с каждым районным отделом милиции в Киеве о раздаче шприцев в определенное время. Сотрудники НПО говорят, что в некоторых районах милиция действительно не показывается поблизости в согласованное время и что это стало возможным благодаря проведенной местными властями разъяснительной работе.[128] Однако в других районах ситуация иная. Рассказывает Богдан: «Сплошь и рядом подъезжает патрульная машина и стоит от нас метрах в 20. Дежурный наряд знает практически всех наркоманов, так что они могут просто наблюдать, а потом поехать за ними. Это действительно большая проблема. Прямого давления нет, но это дестабилизирует ситуацию».[129]

Одесские сотрудники программ снижения вреда фонда «Дорога к дому» рассказывали, что обычно носят с собой копию соглашения о сотрудничестве, подписанного начальником милиции, и удостоверение участника программы снижения вреда. Однако даже это не во всех случаях служит достаточной защитой от произвола. Сотрудники фонда отмечают, что милиция теперь «мешает намного меньше», но проблемы еще остаются. По словам одного из них, за месяц до прибытия в Одессу представителей Хьюман Райтс Вотч «милиция попыталась избить нашего социального работника. Они все сами бывшие наркоманы, так что и выглядят соответственно. Милиция попыталась избить одного, но он показал документы, и его отпустили».[130]

В Николаеве сотрудники программ снижения вреда из НПО «Выход» также отмечали, что благодаря их разъяснительной работе с милицией ситуация с арестами и произволом улучшилась, но отдельные случаи все же имеют место. Координатор этой работы в НПО сообщил, что «за последние полгода было четыре случая, когда наших сотрудников милиция задерживала или обыскивала».[131]

Полицейский произвол в отношении работников коммерческого секса

Наши собеседники из числа работников коммерческого секса сообщали о фактах притеснений и задержаний сотрудниками милиции, которые в таких случаях в обмен на освобождение требуют деньги, информацию о наркопотребителях и других подозреваемых или сексуальные услуги. РКС также утверждают, что в милиции их избивают и подвергают унижениям, в частности держат в изоляторе без одежды. Поскольку проституция в Украине запрещена, милиция может почти не опасаться последствий.[132] Многие РКС в крупных городах приезжают из провинции или из других государств региона[133] и не имеют регистрации, что делает их еще более уязвимыми для полицейского произвола.

23-летняя Анастасия утверждала, что «менты пользуются своим положением, чтобы получать секс на халяву». По ее словам, в 2004 г. двое сотрудников милиции угрожали убить ее за отказ от оказания им сексуальных услуг.[134] 27-летняя Татьяна, работающая с 2004 г., говорит, что ее трижды задерживали: «Первый раз заставили трем ментам минет делать. И никаких тебе презервативов».[135]

По словам 32-летней Александры, она платит милиции отступные: «Я постоянно с милицией контачу. У нас с ними товарно-денежные отношения».[136] 32-летняя Мария: «Меня очень часто забирают. В отделение. Денег хотят. Не меньше 10 гривен, хотя это у кого какой аппетит».[137]

РКС отмечают, что милиция использует их «для улучшения показателей». Говорит 31-летняя Оксана: «Если это кто из подчиненных – ну, может, придется заплатить что-то. А если начальник – дело гиблое. От него не откупишься, потому что им план надо выполнять».[138]

РКС также сообщают о случаях принуждения к даче ложных свидетельских показаний и к сообщению информации о наркопотребителях и других правонарушителях. «Поскольку менты нас знают, знают, кто мы и где мы, они иногда приходят, заставляют свидетельские показания подписывать, - рассказывает Виктория. – Вот вчера, когда меня взяли, я видела как они [милиционеры] тех ребят бьют, бумагу меня заставили подписать. И других девчонок тоже заставили. Мы даже прочитать эту бумагу не успели».[139] Ей вторит Мария: «Менты информацию от нас требуют: на наркоманов, или крадет кто. Все время о своем ‘сотрудничестве’ твердят».[140]

Наши собеседники говорят, что не имеют возможности обращаться с жалобами на насилие и произвол, поскольку занятие проституцией в стране запрещено, а в милиции к ним относятся как к людям второго сорта.[141] 28-летняя Ивана рассказывала, как после анального изнасилования клиентом она «предупредила других девчонок, которые на этом месте работают. В милицию я не ходила, а то забрали бы за проституцию».[142] Ларису за два месяца до интервью с представителями Хьюман Райтс Вотч изнасиловали пятеро: «Я тогда в отделение пошла. Доставили туда этих мужиков, а они говорят, что купили меня. Тогда в милиции сказали, мол, проваливай отсюда».[143] По словам 43-летней Евгении, когда она попыталась написать заявление в милицию после изнасилования под угрозой оружия, ей было сказано: «Тебя просто жаба давит, что они тебе не заплатили».[144]

В 2001 г. беременную Ларису шесть суток продержали в отделении без официального оформления и без уведомления родственников, что является прямым нарушением украинского законодательства.[145] Она рассказывала, что ее жестоко избивали дубинками и кулаками и что она потеряла много крови: «Муж пришел меня разыскивать, а в милиции говорят, что такой фамилии не значится. Я слышала, как менты говорили, что могут все что угодно сделать, потому что я даже не зарегистрирована… И из прокуратуры мужик им еще говорил: ‘Она же шлюха. Вы бы ее во двор отвели, она, небось, много чего хорошего умеет’».[146]

Такого рода полицейский произвол усугубляет уязвимость работников коммерческого секса с точки зрения риска заражения ВИЧ-инфекцией. Во-первых, при совершении полового акта по принуждению возрастает опасность повреждения слизистых тканей, что, в свою очередь, повышает риск передачи ВИЧ. В равной мере это относится и к оральному сексу. Во-вторых, в ситуации насилия или принуждения РКС имеют меньше возможностей настаивать на использовании презерватива или менее опасном поведении. Наконец, как показывают приведенные выше свидетельства, при существующем отношении милиции к работникам коммерческого секса последние едва ли могут рассчитывать на защиту со стороны правоохранительных органов.

Нарушения в системе здравоохранения

В ходе интервью потребители инъекционных наркотиков, ВИЧ-позитивные лица, профильные медработники и сотрудники программ помощи рассказывали о сходных многочисленных случаях дискриминации и нарушений в системе здравоохранения в связи с ВИЧ-статусом. Наркопотребителям и ВИЧ-позитивным лицам нередко отказывают в неотложной помощи, включая случаи отказа со стороны бригад «скорой помощи»; выгоняют их из больниц или оказывают ненадлежащую помощь, когда врачи отказываются даже контактировать с ними. Отмечены случаи, когда людей заставляли платить за услуги, которые должны предоставляться бесплатно. Медработники также часто разглашают конфиденциальную информацию о ВИЧ-статусе.

Хьюман Райтс Вотч установлено, что вероятность столкнуться с грубым обращением и страх попасть на учет отталкивают наркопотребителей от обращения за помощью в связи с травмами, которые могли бы указать на инъекционную практику, а также за лечением наркозависимости или за информацией о профилактике и лечении ВИЧ/СПИДа. Дополнительными факторами, препятствующими обращению в учреждения здравоохранения, для ВИЧ-позитивных лиц являются дискриминация и стигматизация.

Отказ в предоставлении услуг здравоохранения

Украинский закон о профилактике и борьбе со СПИДом прямо запрещает учреждениям здравоохранения отказывать в госпитализации или лечении по мотивам ВИЧ-статуса.[147] Как свидетельствуют оценки правоведов, дискриминация по признаку ВИЧ-статуса также запрещается Конституцией.[148] Однако Хьюман Райтс Вотч установлено, что многим ВИЧ-позитивным лицам, несмотря на эти запреты, все же отказывают в предоставлении услуг здравоохранения.

Типичным примером служит история 30-летней Ольги, социального работника николаевской НПО «Выход»:

    В СПИД-центре с врачами проблем нет. А вот в больницах и поликлиниках по-другому. В ноябре 2004 г. меня как-то привезли на «скорой» в 3-ю горбольницу. Мне тогда совсем худо было – давление зашкаливало. Врач говорит бригаде со «скорой»: «На кой ляд вы мне спидозного больного привезли? Почему не отвезли ее куда положено?» Это он про вичевую бльницу. Так и не стал меня лечить.[149]

36-летний Артур рассказывал, как в конце 2004 г. в Одессе ему пришлось выписываться из больницы, когда он рассказал врачу о своем ВИЧ-статусе, и ему везде стали отказывать в лечении: «Когда я рассказал про ВИЧ, это сразу разошлось, и меня стали выпихивать из больницы. Мать приехала, пришлось ей 50 евро дать, чтобы еще на ночь оставили, пока другую больницу подберут. Они говорят: ‘Мы не имеем права держать здесь людей со СПИДом. Так что давайте, быстренько забирайте его, пока он нам тут других не перезаразил.’ Ну, перевели меня в туберкулезную больницу. У меня тогда кандидоз легких был, пятнышки на рентгене.[150] Это не туберкулез, но они так записали, чтобы меня в другое место отправить».

В Одессе врачи отказались делать биопсию, поэтому Артуру пришлось обращаться в другой город. По его словам, он последовал совету врачей одесского СПИД-центра и сделал анализы в Киеве, не раскрывая своего ВИЧ-статуса: «Никаких проблем не возникло, левым образом все сделал».[151]

Адвокат Всеукраинской сети людей, живущих с ВИЧ/СПИДом, Татьяна Бордунис защищала нескольких ВИЧ-позитивных лиц, которым было отказано в лечении. В феврале 2005 г. одному из ее клиентов было отказано в лечении легочного абсцесса в Чернигове. Киевский институт пульмонологии подтвердил необходимость операции, но там отказались делать ее, узнав о ВИЧ-статусе больного, и выписали его. Такая же история повторилась и еще в одной больнице. «Две клиники в Киеве отказались делать операцию, - возмущалась адвокат. – Можете представить, что делается на периферии!»[152]

Врачи, работающие с ВИЧ-позитивными лицами, признают, что отказ в лечении чреват серьезной угрозой жизни и здоровью таких людей. Ярослава Лопатина из клиники киевского НИИ эпидемиологии и инфекционных болезней им. Л.В.Громашевского называет отказ в оказании ВИЧ-позитивным лицам даже минимальной помощи главной медицинской проблемой для таких людей и причиной того, что больные попадают к ним в таком запущенном состоянии:

    У меня недавно случай был, когда у одного из наших пациентов возникли проблемы с кишечником. Часть живота была очень напряженная, он есть не мог, потому что пища не проходила. Нужна была процедура. В областной больнице сказали: «Мы не видим в этом необходимости. У него есть еще место, чтобы пища прошла». С огромным трудом удалось все же заставить их. Не знаю, сколько матери заплатить пришлось. Три недели потеряли. Больной все это время есть не мог, от голода умирал. У него дистрофия развилась. Ему заменитель кололи, но это очень дорого и большого эффекта не дало. Две вещи помогли: мать была в отчаянии и очень настойчивая; и еще она деньги платила.[153]

Дискриминация и унижение при оказании врачебной помощи

24-летняя Екатерина рассказывала, что после того, как она сказала врачам во Львове о своем ВИЧ-статусе, «некоторые даже разговаривать со мной не хотели. Как-то прошлой зимой, месяцев 7-8 назад у меня на фоне двустороннего воспаления легких было осложнение с сердцем. Температура высоченная была. Медбрат когда пришел с уколами, так он велел отвернуться и не дышать в его сторону. Врач другим больным говорил, чтобы держались от меня подальше, говорил, что у меня куча болезней, вроде ВИЧ или гепатита С, и что я заразная».

    Как-то приходит медсестра катетер мне сменить. Говорю ей, чтобы перчатки надела. Я уже устала всем рассказывать, что и вичевая, просто сказала ей перчатки надеть, и все. Она говорит: «Мне так удобнее». – «Пожалуйста, наденьте перчатки». – «А что у тебя?» Тут я ей и рассказала. А она: «Что?» - смотрит на меня с таким ужасом и прямо на пол без сознания грохнулась.

    А за несколько месяцев до этого пошла я к гинекологу. Она такую толстую перчатку надела, как зимнюю, или в саду, там, ковыряться, не знаю. Потом еще сверху нормальную медицинскую перчатку натянула, и только потом смотреть меня стала. Я просто не понимаю этого. Действительно ведь неприятно все это терпеть. Понятно, конечно, что люди боятся, но я ведь тоже человек![154]

Ярослав рассказывал, как за месяц до интервью Хьюман Райтс Вотч медперсонал в травматологической больнице, включая врачей, выговаривал ему за то, что он наркоман. Из-за ВИЧ-статуса его отказались класть в палату и запретили ходить в буфет. Несмотря на наличие мест, его положили в коридоре: «Врач один говорит: ‘Свалился, понимаешь, на нашу голову, проблемы нам здесь создаешь. Сам виноват. Сам себя в могилу тащишь’». По словам Ярослава, «это было правда очень неприятно. Понимаете, я же человек, и мне больно было. Они же по профессии лечить меня должны, так ведь?»[155]

Заведующий лечебной частью одесского областного СПИД-центра Сергей Солтык признает, что одной из причин настороженного отношения медработников к ВИЧ-позитивным лицам является их предвзятость. Он отмечает, что врачи переносят на таких людей свой страх перед наркопотребителями и работниками коммерческого секса:

    У нас теперь собираются все, кто заразился в первую волну, в 1993 г. Большинство – через кровь, это наркоманы, проститутки дешевые. В то время заражались, в основном, наркоманы, проститутки, асоциальные, в общем, элементы, а теперь они в больницы потянулись. Все такие люди, которые в больницы приходят, они грязные, попахивает от них, проститутки самые дешевые. Вот это еще добавляет к тому, что люди боятся таких, как они.[156]

Главврач клиники киевского НИИ эпидемиологии и инфекционных болезней им. Л.В.Громашевского Светлана Антоняк говорит, что с дискриминацией по ВИЧ-статусу сталкиваются и сами врачи:

    Вчера мне звонил хирург из [названием города не разглашается], которого месяц назад уволили, когда узнали, что него ВИЧ. Никакой конфиденциальности – родителям его сообщили. Он думает, что мог заразиться на операции. Какая там постконтактная профилактика,[157] он даже не слышал об этом. Уволили его даже без подтвержденного диагноза. Просто пожали руку и отправили в поликлинику.[158]

Специфические проблемы, с которыми сталкиваются наркопотребители

Устойчивый характер в системе здравоохранения носит практика дискриминации и нарушений в отношении наркопотребителей, причем вне зависимости от ВИЧ-статуса. Сами наркопотребители и сотрудники программ помощи отмечают, что в некоторых учреждениях наркопотребителей отказываются лечить в принципе, а в тех случаях, когда врачебная помощь все же оказывается, лечение проводится неполноценно и сопровождается неуважительным отношением.

Рассказывает Лариса Борисенко, социальный работник из днепропетровской НПО «Виртус»:

    Медучреждения не берут активных наркоманов. Я пока здесь работаю, была такая история у одного парня.[159] Его хотели положить в областной СПИД-центр. У него ВИЧ был. Гланды здорово распухли – типичный вичевый кандидоз.[160] А в центре отказались его принимать, потому что он активный наркоман. И еще в нескольких клиниках такая же история. И «скорая» его не брала. Он на учете стоит, так что все врачи знали, никто не брал.[161]

Яков из одесского фонда «Дорога к дому» в интервью Хьюман Райтс Вотч отмечал, что медработники «смотрят на наркоманов не как на больных, а как на уголовников, бандитов. Наших подопечных часто отказываются лечить».[162]

У 41-летнего Антона на момент интервью с Хьюман Райтс Вотч на голенях имелись крупные багровые гнойники. По его словам, правая нога у него распухла уже давно. Антон рассказал, что врач в местной поликлинике отказался его лечить и еще упрекнул его за попытку получить помощь: «Ты колешься и еще смеешь думать, что я тебя лечить буду?» По словам Антона, он обычно лечится самостоятельно.[163]

Богдан из киевской НПО Клуб «Эней» рассказывал, что наркопотребители «дают на лапу врачу, чтобы он не звонил в милицию, когда к с гнойниками приходят… Если врач такое у кого увидит – все ясно: человек колется. Тогда он, скорее всего, позвонит в милицию».[164] По словам Максима из той же НПО, когда он и другие социальные работники вызывают «скорую» при передозировке, «мы говорим, что у человека плохо с сердцем. Иначе ‘скорая’ наверняка не поедет, только милицию вызовут».[165]

Виктор, 28-летний наркопотребитель из Днепропетровска, показывал нам три шрама от гнойников, которые он вылечил самостоятельно. По его словам, он боялся, что в случае обращения в больницу оттуда сообщат на работу и его уволят за употребление наркотиков: «Есть такая штука, как больничный. Если там напишут ‘гнойник’, то сразу понятно будет, что я колюсь».[166]

Незаконное требование оплаты медикаментов и услуг

Наши собеседники из числа ВИЧ-позитивных лиц отмечают, что медработники иногда требуют деньги за оказание врачебной помощи или за то, чтобы человека не сразу выгоняли из больницы. Все это прямо противоречит как упоминавшимся выше конституционным гарантиям бесплатной медицинской помощи во всех государственных учреждениях, так и национальному законодательству, гарантирующему ВИЧ-позитивным лицам обеспечение бесплатными лекарствами и психосоциальной поддержкой.[167] В то время как многим другим украинцам также приходится платить за лечение, которое по закону должно быть бесплатным, в случае с ВИЧ-позитивными лицами такие расходы являются особенно обременительными, поскольку отсутствие лечения чревато для них подрывом и без того ослабленного здоровья.

С ВИЧ-позитивным наркопотребителем Ярославом представители Хьюман Райтс Вотч встречались в июле 2005 г. через восемь дней после того, как от СПИДа умерла его жена. За месяц до ее смерти Ярославу пришлось заплатить 90 гривен за лекарства для себя. В январе 2005 г. его жене, которая не смогла заплатить, отказали в лечении в николаевском областном СПИД-центре:

    Мы приехали в областной СПИД-центр 18 января 2005 г., чтобы подлечить ее… Это километров за сорок от дома. Я не знаю, что там с женой случилось, но у нее просто все посыпалось. Сначала понос, потом четыре дня в туалет не ходила. Есть не могла. Можно сказать, с ума сходила.

    В регистратуре два человека было. Девушка и парень. Они даже вроде как издевались: «А, у Вашей жены СПИД? Может, вам презервативы дать, или уже поздно?» Нам сказали, что лечение будет стоить 600 гривен. К врачу мы так и не попали. Никого не видели, только этих двоих на входе.

    Понимаете, ей правда было совсем худо. Я привез ее, хотел ее оставить, чтобы подлечили как-то. Со всеми вещами приехали. А они говорят 600 гривен. У меня с собой только 120 гривен было, так что поехали обратно домой… После этого больше никуда не обращались. Такое чувство было, что все – ничего не сделаешь.[168]

Инна, ВИЧ-позитивный социальный работник из Днепропетровска, рассказывала, что когда она была на восьмом месяце беременности, она попыталась «по скорой» попасть в роддом:

    Мне неотложная помощь требовалась, но в первом роддоме отказали. Футболили от одного к другому. Никто меня брать не хотел, потому что я на наркотиках сидела и у меня ВИЧ был. Пришлось договариваться с главврачом, ну, и платить. Две недели в больнице пролежала. Когда подошло время рожать – прихожу в центральный роддом № 1 к 11 утра. У меня уже воды отошли, а они меня брать не хотят. Несколько человек отказались оформлять. Говорю: «Сколько?» - только тогда взяли. 1100 гривен заплатила, через несколько минут дочку родила. А то родила бы прямо в приемном покое.[169] (См. также ниже – раздел о нарушениях прав ВИЧ-позитивных женщин в репродуктивном здравоохранении.)

Препятствия в лечении туберкулеза для ВИЧ-позитивных лиц

Туберкулез стоит на первом месте среди причин смерти от СПИДа и вообще является серьезной проблемой в Украине.[170] Сохранение правительством ситуации, когда лечение туберкулеза и ВИЧ/СПИДа проводится отдельно, а также отказ медработников лечить туберкулез и другие легочные заболевания у ВИЧ-позитивных лиц могут служить факторами, способствующими высокой смертности от СПИДа.

Как отмечает Нино Челидзе - координатор проектов НПО «Врачи без границ», работающей с ВИЧ-позитивными лицами в Одессе с 2000 г., туберкулез является основной сопутствующей инфекцией у этой категории пациентов в данном регионе. Челидзе говорит, что «от туберкулеза умирают очень многие», и называет серьезной проблемой «крайне слабую увязку между национальными программами борьбы с туберкулезом и с ВИЧ/СПИДом».[171] Руководитель украинского отделения НПО «Врачи без границ» Захид Ислам также говорит о распространенности такого явления, как отказ туберкулезных центров лечить ВИЧ-позитивных лиц:

    Такого рода дискриминация происходит постоянно. Например, если у человека наблюдаются клинические симптомы внелегочного туберкулеза, то его отправляют в больницу. Любой врач скажет, что это туберкулез, а больной возвращается с записью, что его нет. Таких случаев много. Из тех, кто умерли в стационаре СПИД-центра, больше сорока больных имели туберкулез. Такие истории я слышу каждый день. Иногда наши врачи или младший медперсонал говорят, что у такого-то есть подозрение на туберкулез. Иногда, когда мы сопровождаем такого человека, мы получаем результат. Люди умирают даже тогда, когда их можно было вылечить.[172]

Заведующий лечебной частью одесского областного СПИД-центра Сергей Солтык: «У нас всегда проблемы с направлением людей в туберкулезные клиники. С этим больше проблем, чем с направлением в другие больницы. Они просто отказываются брать со СПИДом, и все. И так до бесконечности. Потом, после долгих препирательств, они в итоге берут больных». На вопрос о причинах такого отношения со стороны туберкулезных клиник, собеседник ответил: «Они боятся из-за незнания. Информации о ВИЧ недостаточно».[173]

В клинике киевского НИИ эпидемиологии и инфекционных болезней им. Л.В.Громашевского мы познакомились с 27-летним Павлом, у которого был туберкулез на фоне запущенного СПИДа и который остро нуждался в антиретровирусной терапии. Он рассказал, что туберкулез у него нашли в 2002 г. За две недели до поступления в клинику Павла принудительно выписали из больницы в Симферополе, как только было получено подтверждения анализа на ВИЧ: «Я там лежал с воспалением легких, пока результаты тестирования не подошли. В тот же день меня выкинули из больницы. Врач заходит, зовет к себе в кабинет. Сказал про результат, что ВИЧ-позитивный, и сказал, что мне нужно в СПИД-центр». С помощью знакомого Павел оказался в клинике НИИ эпидемиологии.[174]

41-летнего Михаила в декабре 2004 г. отказались лечить как в областной, так и в городской туберкулезных клиниках Днепропетровска:

    У вичевых есть такой распространенный диагноз – туберкулез лимфоузлов. Для этого анализ нужен, а мне целый год не давали его сдать, потому что ВИЧ у меня. Областной туберкулезный центр отфутболил. Мне когда там отказывали, врач даже документы на пол уронила, когда увидела, что я вичевый. Сказали: «Вам нужно лечиться у инфекциониста по ВИЧ. У них есть специальные препараты. Это просто не по нашему профилю».[175]

46-летнему Николаю, по его словам, трижды отказывали в лечении туберкулеза – как в туберкулезной клинике, так и в инфекционной больнице в Одессе. В 1997 г., узнав о его ВИЧ-статусе, ему отказали в туберкулезной клинике. В 2004 г. медсестра отказалась брать у него кровь, заявив, что не знает, как брать кровь у наркомана.[176]

Нарушения прав ВИЧ-позитивных женщин в репродуктивном здравоохранении

Любая женщина, вне зависимости от ВИЧ-статуса, имеет право самостоятельно решать вопрос о том, будет ли она рожать или прерывать беременность, без принуждения или иного вмешательства со стороны государства, а также право на информационное и материально-техническое обеспечение ее решения.[177] Для ВИЧ-позитивных женщин решающее значение для реализации этих прав имеет доступ к полной и объективной информации о вертикальной передаче и возможностях ее предупреждения.[178] В рамках права на наивысший достижимый уровень здоровья государство также несет международно-правовые обязательства по принятию мер к улучшению доступности услуг репродуктивного здравоохранения, информации и ресурсов, позволяющих реализовать информированное решение.[179]

Украинская государственная система здравоохранения не обеспечивает достаточной защиты прав ВИЧ-позитивных беременных женщин. В интервью Хьюман Райтс Вотч профильные специалисты отмечали, что медработники сообщают о результатах ВИЧ-тестирования беременных женщин их супругам или родственникам, предварительно не сообщая пациенткам и не получая их согласия. В некоторых случаях врачи не информируют ВИЧ-позитивных женщин о возможностях профилактики вертикальной передачи, преувеличивают риск заражения ребенка или пытаются оказывать неоправданное давление на принятие ВИЧ-позитивной женщиной решения о деторождении. Представители Хьюман Райтс Вотч встречались с женщинами и их мужьями, которые говорили, что из-за ВИЧ-статуса решили прервать беременность, не имея полной информации об имеющихся вариантах.[180]

Говорит Лада Дегтяренко, директор киевского общественного центра для ВИЧ-позитивных лиц, работающего с ВИЧ-позитивными женщинами и их детьми: «На третьем месяце беременности женщина должна пройти ВИЧ-тестирование. В Законе о СПИДе сказано, что это добровольно, но беременных в обязательном порядке заставляют». Дегтяренко приводит слова главврача городского СПИД-центра: «Несмотря на то, что тестирование должно проводиться добровольно и что врач, по идее, должен говорить что-то вроде ‘Настоятельно рекомендую провериться на ВИЧ’, на самом деле такого практически не бывает».[181]

В одном из приводившихся собеседницей случаев последнего времени женщина узнала о своем ВИЧ-статусе уже после родов. Медсестра, не спросив согласия, сообщила об этом ее мужу, пришедшему навестить жену в роддом. По словам Дегтяренко, муж забрал жену с ребенком домой, но в других случаях женщин нередко изгоняют из семьи: «Женщины говорят, что после рождения ребенка они оказываются на улице. Мужья бросают их, а родители говорят, что ты, мол, больше нам не дочь, видеть тебя не хотим».[182]

Ольга узнала о своем ВИЧ-статусе в 2004 г. во время беременности: «Я так перепугалась, когда узнала, что у меня ВИЧ, что сделала аборт. Я тогда на втором месяце была. Никто мне ничего ни про какую терапию не рассказывал. Откуда я могла знать про профилактику вертикальной передачи?»[183]

Сотрудники НПО по ВИЧ/СПИДу в Херсоне и Одессе также отмечали, что врачи нередко настаивают на аборте. По словам Нины, социального работника из Всеукраинской сети людей, живущих с ВИЧ/СПИДом, в Херсоне:

    Некоторые врачи говорят беременным женщинам, что они не должны иметь детей. С полгода назад мне моя подопечная рассказывала, как она пошла к доктору, сдала анализ на ВИЧ, а потом, когда пришел результат, врач посоветовал ей сделать аборт. Он ничего ей не рассказывал о профилактике вертикальной передачи. Врач сказал, что ребенок тоже будет вичевым. И ни слова о том, что может быть по-другому. Она ко мне на консультацию пришла, во Всеукраинскую сеть, и только здесь узнала, что ребенок мог родиться здоровым. Я несколько таких историй выслушала. Может быть, врачи знают о шансах рождения здорового ребенка, но все равно говорят, что ВИЧ-позитивным женщина лучше делать аборт».[184]

Наталья, волонтер из одесского Клуба взаимопомощи «Жизнь плюс», также отмечала, что «врачи очень часто рекомендуют ВИЧ-позитивным женщинам делать аборт. Мне люди довольно часто на это жалуются».[185]

Женщины, которым предлагается курс АРВ для профилактики вертикальной передачи, не имеют достаточной информации о таком лечении. К тому же иногда им предлагается платить за лекарства, что также является нарушением украинского законодательства.[186] Как заявила Инна, ВИЧ-позитивный социальный работник из Днепропетровска: «Закон о том, что ВИЧ-позитивные должны лечиться бесплатно – это издевательство просто, особенно если взять наш городской СПИД-центр». По ее словам, когда она была беременной, врач в районной консультации сообщил ей, что ВИЧ-позитивные матери и их дети имеют право на бесплатные лекарства, после чего

    Я пошла прямо в городской СПИД-центр… Потребовала, чтобы выдали мне это лекарство. Они говорят: «Когда Вам это понадобится, мы Вам позвоним». А я говорю: «Я знаю, что мне что-то положено, но не знаю, что именно». Каждый день им названивала, просила лекарство дать. Наконец доктор одна сказала, что можно приехать и забрать. Я захожу – она таблетки на пол бросила и говорит: «Распишись». А как принимать - не сказала. Пришлось опять ей звонить, спрашивать, а она только: «Два раза в день». Два месяца прождать пришлось, и даже не знала, что это такое. Никто не сказал, что даже один прием нельзя пропустить.

Выше уже упоминалось о том, что Инну взяли в роддом только после того, как она заплатила 1 100 гривен.[187]

В некоторых СПИД-центрах врачи все же разъясняют реальную ситуацию с вертикальной передачей. 39-летняя Клара рассказывала, что когда она узнала о своем ВИЧ-статусе, местный врач «всем говорил», что она хочет делать аборт. Однако в одесском СПИД-центре врачи разъяснили ей, как можно избежать передачи ВИЧ-инфекции ребенку и предоставили антиретровирусные препараты.[188]

Дискриминация в отношении ВИЧ-позитивных матерей может распространяться и на их детей. По словам Клары, ее ребенок родился с патологией, но «когда выяснилось, что я вичевая, его лечить отказались. Заставили выписаться, и у него так больше никакого лечения и не было».[189]

Недостаточная защита конфиденциальной информации

Украинский закон о профилактике и борьбе со СПИДом охраняет конфиденциальность результатов ВИЧ-тестирования и устанавливает четкие ограничения на передачу таких сведений. Законом также установлено, что предоставление информации о ВИЧ-позитивных лицах и врачебное наблюдение за ними должно осуществляться с соблюдением права на конфиденциальность и других личных прав и свобод, признаваемых украинским законодательством и международными договорами Украины.[190] При этом в ходе опроса в 2004 г. ВИЧ-позитивных лиц в 16 городах Украины 70% респондентов заявили, что их право на конфиденциальность ВИЧ-диагноза нарушалось.[191]

Несколько ВИЧ-позитивных лиц в интервью Хьюман Райтс Вотч говорили, что медработники разглашали их ВИЧ-статус без их согласия. 28-летняя Екатерина узнала о своем ВИЧ-статусе во время беременности. Вскоре это стало известно и другим: «Когда я пришла к гинекологу, только один врач и завотделением знали, что я вичевая, а через некоторое время – даже уборщица. Мы с ее дочерью дружили, так она сказала ей, чтобы она со мной не общалась. Так я без подруги осталась».[192] Клара, чей случай приводился выше, также пережила нечто подобное: «Врач сказала, что я вичевая, что, мол, доигралась. Она всем рассказала. Это для меня был страшный шок. Меня подруга к врачу привела, а она ей рассказала и другим докторам тоже, что я вичевая. Подруга после этого осторожничать стала, сторонилась меня».[193]

37-летний Леонид жил в Киеве с родителями. В апреле 2005 г. врач в городской поликлинике рассказал его матери о ВИЧ-статусе сына без согласия последнего, после чего родители стали настаивать на том, чтобы Леонид ушел из дома: «Мать говорит: ‘Ты нашу семью позоришь. Убирайся из дома. Ты заразный. Мы все тут заболеем’».[194]

39-летняя ВИЧ-позитивная Руминта рассказала нам, как в Днепропетровске нарколог говорил о ней другим наркопотребителям, «вроде как для профилактики».[195]

По словам директора НПО «Выход» Елены Горячевой, несоблюдение медработниками конфиденциальности ВИЧ-статуса отталкивает людей от ВИЧ-тестирования, причем эта проблема особенно остро стоит в небольших городах: «В маленьких городках особенно, люди не хотят проходить тестирование, потому что боятся огласки. Боятся анализ сдавать. Мы даже предлагали из Николаева специалиста привезти, который их никого не знает, чтобы анонимность обеспечить».[196]

Дополнительную опасность разглашения конфиденциальной ВИЧ-информации создает не обоснованное по медицинским показаниям выделение ВИЧ-позитивных пациентов в отдельную категорию для специализированного лечения, как в случае с назначением заместительной терапии только получателям АРВ. Подробнее эта проблема рассматривается ниже.

Обеспечение конфиденциальности ВИЧ-статуса предусмотрено нормами как международного права,[197] так и внутреннего украинского законодательства.[198] Нарушение конфиденциальности затрагивает и другие права. Как уже отмечалось, ВИЧ-позитивные лица в случае огласки могут столкнуться с отказом в лечении, угрозой выселения или увольнения или подвергнуться другим формам дискриминации и стигматизации.

Проблемы с доступом ПИН к лечению наркозависимости и АРВ

В 2005 г. Украиной был достигнут серьезный прогресс в направлении обеспечения заместительной терапии для наркопотребителей и антиретровирусной терапии для ВИЧ-позитивных лиц. Однако Хьюман Райтс Вотч установлено, что сохраняется ряд факторов, которые могут осложнить внедрение соответствующих программ.

Факторы, препятствующие внедрению заместительной терапии

Без терапии наркомана ждет только передозировка, тюрьма, ВИЧ, всякие другие болезни, потеря дома и могила.

- Владимир, участник программы заместительной терапии

Херсон, 9 июля 2005 г.

С 2001 г. правительством принят целый ряд официальных документов (рекомендации по итогам парламентских слушаний, постановления Кабинета министров, приказы Министерства охраны здоровья), предусматривающих внедрение заместительной терапии в рамках национальных усилий по борьбе с наркозависимостью и распространением ВИЧ/СПИДа.[199] Однако реализации этих программ серьезно препятствует негативное отношение со стороны органов по контролю за наркотиками и правоохранительных структур.

Украина является участником антинаркотикческих конвенций ООН и, соответственно, обязана обеспечивать наркопотребителям реабилитацию и социальную реинтеграцию в соответствии с международными стандартами, а также создавать условия для лечения.[200] Соответствующими договорными органами ООН недвусмысленно признано, что заместительная терапия на основе метадона не противоречит конвенциям,[201] однако украинские должностные лица продолжают некорректно интерпретировать их как запрещающие метадон, игнорируя немалый массив фактов, свидетельствующих об эффективности его использования для лечения зависимости от наркотиков опиумной группы.

Активно выступал против метадона генерал-майор Анатолий Науменко, с сентября 2003 г. по июль 2005 г. занимавший в МВД пост начальника департамента по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Он утверждал, что исследованиями в Украине и России была доказана неэффективность метадона при лечении наркозависимости и что его использование противоречит антинаркотическим конвенциям ООН. Науменко также выражал обеспокоенность в связи с возможностью нелегальной продажи метадона низкооплачиваемыми врачами и наркопотребителями.[202] Аналогичную позицию занимает и Служба безопасности Украины, утверждая, что продвижение метадона для целей ВИЧ-профилактики – это «пропаганда» и что вместо лечения зависимости от опиатов его применение создает зависимость от него самого («метадономания»), что, в свою очередь, формирует спрос на нелегальное производство и оборот метадона.[203]

В середине 2005 г. Кабинет министров предложил в принципе запретить метадон.[204] В ноябре, после активных протестов национальных и международных групп, работающих в области прав человека, ВИЧ/СПИДа и снижения вреда, Украина согласилась на сотрудничество с Инициативой по ВИЧ/СПИДу Фонда Клинтона для «запуска пилотных программ с последующим распространением заместительной терапии на основе метадона».[205] На момент подготовки настоящего доклада метадон оставался недоступным, а со стороны правительства так и не последовало заявлений о планах его использования в программах заместительной терапии.

Инъекционный бупренорфин уже в течение ряда лет используется в Украине для лечения зависимости от опиатов: как для дезинтоксикации, так и – в ограниченных масштабах – в качестве кратковременного заместителя.[206] В 2004 г. в Киеве и Херсоне были запущены пилотные программы на основе сублингвального применения, на первом этапе рассчитанные на охват 30 пациентов в Херсоне и 100 в Киеве за полгода.[207] В сентябре 2005 г. при поддержке Всемирного фонда борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией Украина приступила к реализации пилотной программы заместительной терапии на основе сублингвального бупренорфина, рассчитанной на охват к концу года 200 наркопотребителей в семи городах.[208] Метадон существенно дешевле бупренорфина и обеспечивает, как минимум, не меньший эффект, однако головной исполнитель программы внедрения заместительной терапии – НПО «Международный альянс по ВИЧ/СПИД в Украине» остановилась на бупренорфине отчасти именно из-за негативного отношения правоохранительных органов к метадону.[209]

В интервью Хьюман Райтс Вотч специалисты-наркологи положительно отзывались о развертывании в Украине бупренорфиновой заместительной терапии, однако некоторые выражали беспокойство в связи с возможностью вмешательства со стороны государственных силовых структур. Один из наших собеседников, применявший бупренорфин для лечения наркозависимости в 2002-2003 гг., с глубокой тревогой говорил о том, что вмешательство ОБНОНа может оттолкнуть людей от заместительных программ и даже вынудить врачей в принципе прекратить работать с бупренорфином.

По словам этого нарколога, когда он работал по одной из программ в 2002-2003 гг., региональные власти «создавали такие условия, что работать невозможно было. Меня проверяли каждую неделю. Склоняли на всех совещаниях. Говорили, что я наркоманам наркотики раздаю… ОБНОН меня научил не баловаться. Они говорили, что если найдут хоть какие-то нарушения – меня посадят». Собеседник рассказал, как инспекторы из Комитета по контролю за наркотиками опрашивали пациентов, получавших бупренорфин, в результате чего несколько человек вообще отказались от лечения, а программу пришлось свернуть: «После комитетских вопросов несколько пациентов бросили лечение. Кто-то снова вернулся к тем же опиатам».

Хотя этот врач и согласился участвовать в новой правительственной программе по бупренорфину, у него сохранялось настороженное отношение к сотрудникам подразделений по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, поскольку те «неизбежно придут. Я сильно опасаюсь, что правоохранительные органы будут лезть в бупренорфиновые дела. Не знаю точно как, но статью о распространении запрещенных препаратов никто не отменял, и если заместительную терапию не санкцио